Katekyo Hitman Reborn!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn! » Фанфики » Остаться (Бельфегор/Фран)


Остаться (Бельфегор/Фран)

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Название: Остаться
Автор: Any Nomad
Бета: Word
Фендом: KHR!
Пейринг: Бельфегор/Фран
Рейтинг: NC – 17
Жанр: ангст, психология, слэш, секс с несовершеннолетними
Дисклеймер: все персонажи принадлежат Амано Акира
Саммари: драматическая история со своими драматическими переживаниями
От автора: посвящаю самой себе и никому более

…Тюрьма — это не только ограничение свободы. Это испытание. Проверка твоего духа, тела и разума.
В тюрьме можно сломаться. Либо выжить, став сильнее…Тюрьма — не всегда – то место, откуда возвращаются. Но в любом случае ты выходишь оттуда уже другим человеком. Может, это и не сразу бросится в глаза. И поймёт всё далеко не каждый. Но ты всё равно уже будешь иным.… И где-то глубоко внутри ты всегда будешь диким, неукротимым животным. Зверем, который стремится выжить любой ценой, и который не придает значения таким вещам, как дружба, преданность, любовь и доверие… Для него всё это — лишь пустые слова, без значения и без смысла, и глупо требовать от него того же, что совершенно нормально для обычного человека. Потому что у них и правила-то разные… И понятия «здесь» и «там» имеют между собой очень большое несходство…

Пролог

…Учитель всегда был для меня особенным человеком. Сколько себя помню, я всегда восхищался им и даже хотел быть на него похожим. Но он как-то сказал мне, что человек сам по себе — существо уникальное, и каждый имеет свою индивидуальность. Но не это главное! Он сказал мне, что в мире больше нет такого, как я. Я такой — один. Со всеми своими недостатками и глупостью. Он говорил: «На свете есть только один такой Фран — это ты! Помни об этом и никогда не забывай!».
Сейчас, когда учитель далеко, я часто вспоминаю его слова, его жесты. Я люблю его разноцветные равнодушные глаза, хоть мне и не нравится, как он их прищуривает. Я люблю его непослушные жесткие волосы, упрямо торчащие в стороны. Я обожаю его упрямо сжатые губы, хищно растянутые бездушной улыбкой. Мне нравится его непоколебимая уверенность и неустрашимый дух, который только и заставляет меня держаться в трудные минуты. И его не согнут лишения и страхи, что посылает Судьба в испытание. И уж конечно его не сломает тюрьма,— пусть — самая ужасная и славящаяся своей надёжностью. Я знаю — что бы ни случилось, он не отступит и не испугается.
И я тоже не отступлю. И не испугаюсь — никого и ничего. Даже если будет мучительно больно и невыносимо. Даже если душа готова будет разорваться от боли и безысходности…
Я готов принять испытания. Готов принять свою Судьбу. И если нужно — свою смерть.
Я не боюсь — как не боятся неизбежного и неотвратимого. Я лишь боюсь, что своим неправильным решением сделаю больно тому, кого люблю, и за кого готов умереть. Боюсь совершить непоправимую ошибку. Ошибку, которая может стоить жизни…. Не моей. Я давно перестал так ценить свою жизнь, как другие, и не цепляюсь за неё в жалких попытках остаться на этом свете… Для меня ценна только одна жизнь. Но этот человек дал понять, что я ему совершенно безразличен, а значит — не нужен… Но от этого я не люблю его меньше, – напротив. И мне плевать, что он относится ко мне столь грубо и неуважительно. Я понимаю. Я недостоин его любви. Кто он и кто — я?
Только он знает, каков я на самом деле. Знает, что я не такой, каким кажусь для всего остального мира. Знает – и молчит… И я молчу. И он никогда не услышит от меня нежных слов и признаний. И это он тоже прекрасно знает. Так же, как и то, что я никогда его не брошу. Правда, семпай?..

0

2

1. «Вария»

За 2 года до этого…

Бельфегор мучился от безделья. Уже в который раз. И который день.…Один из тех редких перерывов между чередой кровавых заданий. Такие периоды случались нечасто, но тянулись бесконечно долго, превращая дни в скучные противные будни. В такое время и заняться-то особо нечем. Можно, конечно, потренироваться в метании ножей во внутреннем дворе замка. Или пристать к Скуалло с каким-нибудь глупым вопросом. В этом случае есть вероятность получить в ответ по уху или раздраженные вопли, – если капитана что-то бесит, он особо не сдерживается в эмоциях. Уж кто-кто, а Принц всегда его нервировал.
Бельфегор, сидя в кресле, слегка поморщился, словно капитан уже орал возле его уха. Его длинные пальцы поглаживали небольшой блестящий нож с узким лезвием. Вечер обещал быть долгим и особенно неприятным. За окном стоял густой туман, и Бельфегору пришлось отказаться от того, что ему очень нравилось делать – сидеть на подоконнике и вглядываться в темноту за стеклом.
Солнце давно зашло, и на город опустились сумерки – мучительный период. В это время границы между добром и злом стираются, и оттого мир кажется жутким и хаотичным. Сомнения постепенно затмевали рассудок Бельфегора, отчего всё вокруг казалось странным, и реальность начинала вызывать отвращение.
Где-то внизу хлопнула входная дверь, но Принц не обратил на это особого внимания, лишь мельком отметив, что кто-то из офицеров вернулся с задания. Тот, кому повезло больше, чем ему. Тот, кто сейчас ляжет в постель, уставший, но довольный, и мгновенно уснет, измученный нелегкой работой профессионального убийцы Варии. Бельфегор прикрыл глаза, красные из-за бессонницы, и погрузился в мечты. Однако голоса, которых становилось всё больше, звучали уже довольно громко. Принц, недовольный тем, что его оторвали от сладких грез, поднялся и вышел из комнаты. Пока он шел по коридору, ему удалось определить, что все офицеры Варии собрались в холле на первом этаже.
- Ты точно в этом уверен, малыш? – спросил Луссурия, произнося слова деланным женским сопрано. – Может, ты всё-таки ошибся?
- Точно, он свернул не туда и ошибся дверью! – весело сказал Скуалло. – Вроооой, мелкий! Может, ты чей-то шпион?
Его перебил голос Леви:
- Я слышал об иллюзионисте Рокудо. Говорят, что он – большой мастер обмана.
- И он прислал к нам одного из своих учеников? – Луссурия был одновременно и доволен, и удивлен. – А он хорошенький!
- Врооой! Да он не выдержит и первого испытания! Посмотрите, какой он хилый…
Дальше Бельфегор слушать не стал. Он достиг выхода из коридора и начал спускаться по лестнице. В голове крутилась мысль: «Ученик иллюзиониста? Значит ли это, что он претендент на освободившееся место хранителя Тумана? А как же Маммон? Они хотят заменить его, кем попало?»
Принц дошел почти до самого низа, когда увидел всех, присутствующих в холле. Офицеры стояли почти ровным полукругом, а напротив них стоял… мальчишка. Роста совсем небольшого, черная куртка застегнута наглухо, башмаки все в грязи. Гость молча стоял у двери, держа в руках черную шапку. Принца удивил необычный цвет его растрепанных волос, почти достигавших плеч, – светло-зеленый, с оттенком изумруда. Пришелец что-то ответил, и Бельфегор невольно отметил, что мальчик сильно растягивает гласные. Принц встал, скрестив руки на груди. На его лице, наполовину скрытом длинной челкой, появилась злобная улыбка.
Если Босс возьмет его на место Маммона, пацан пожалеет, что дошел до их замка, а не заблудился и не погиб. Принц устроит ему «веселую жизнь». Не то, чтобы он как-то по-особенному относился к прежнему хранителю Тумана. Просто он намерен развлечься, как следует.
Он уже рисовал в голове всевозможные способы наводить ужасы на детей, как вдруг зеленоволосая голова повернулась в его сторону, и Бельфегор встретился с мальчишкой глазами. Они тоже были зеленого цвета, но слегка темнее волос. Скуалло обернулся, когда заметил, что пришелец пристально смотрит куда-то поверх его головы. Остальные тоже заметили Принца.
Не то, чтобы Бельфегор не любил повышенного внимания к своей персоне, однако сейчас его раздражал лишь один взгляд – принадлежащий зеленоволосому гостю. Принц засунул руки в карманы и слегка пожал плечами.
- Смотри, Бел, кто у нас тут объявился! – заулыбался снизу Луссурия. – Новоиспеченный иллюзионист, прямо из объятий Рокудо Мукуры!
Бельфегор, не сводивший глаз с пришельца, промолчал. Зеленоволосый всё больше напоминал ему лягушонка, только что выбравшегося из болота, – грязная лужа, натекшая с одежды на пол, была приличной.
- Мукуро-самааа попааал в беду, – растягивая гласные, протянул мальчишка. – Он сейчас находится в тюрьме…
- В тюрьме? Врооой! – воскликнул капитан. – В какой ещё тюрьме?
- Вам она известна под названием «Вендиче», – ответил зеленоволосый.
Бельфегор подумал, что мальчишка, вероятно, должен любить и уважать своего учителя, но тот говорил так равнодушно, что Принц решил, что тот либо врет, либо ему совершенно безразлична судьба сенсея. Тюрьма Вендиче – не то место, откуда возвращаются.
- А он миленький, правда, Бел? – Луссурия расплылся в довольной улыбке.
Принц оскалился в ответ.
- Отведу его к Боссу, – сказал Скуалло и положил руку на плечо мальчика. – Идем, мелкий. Кстати, как тебя зовут?
Бельфегору уже стало неинтересно, и он, развернувшись, стал подниматься по лестнице. Он почти преодолел все ступени, когда снизу раздался тихий голос мальчишки:
- Меня зовут Фран.
Тем не менее, Принц услышал.

Замок находился на холме, возвышаясь над редким лесом, который рос поблизости. Фран немного отдышался и постоял, опираясь спиной о дерево. Замок пугал своей мрачной архитектурой и размерами. Длинный шпиль, казалось, готов был пронзить собой небо. Тучи были густыми, однако луна светила вовсю, освещая черный замок и лес вокруг него. Идти не хотелось, тем более – туда. Фран подождал неизвестно чего, а потом зашагал к замку.
Прямой ровной дороги здесь не было. Недавно прошел дождь, и земля раскисла, превратив дорогу в грязное месиво. Ботинки утопали в хлюпающей жиже, штаны заляпались выше колена, и Фран ещё больше возненавидел замок.
Наконец он взобрался на холм и оказался перед большой железной дверью. Не найдя звонка, мальчик что было сил заколотил по ней. Через пару минут изнутри щелкнул замок, и Фран увидел на пороге высокого темнокожего мужчину. Тот был в длинном плаще, из-за спины виднелись торчащие ручки от зонтов. Черные волосы стояли ёжиком, клиновидная борода была аккуратно подстрижена. Он с минуту молча буравил пришельца суровым взглядом, потом спросил подозрительно:
- Ты кто такой?
- Иллюзионист, – сказал мальчик. – Я слышал, что у вас вакантно место хранителя Тумана. У меня есть рекомендации кое от кого.
Высокий человек прищурился.
- А наш Босс его знает?
Губы Франа слегка дрогнули, но всё-таки улыбки не вышло.
- Моего учителя много кто знает. Но вопрос в том, о ком может знать твой босс, сидя в этой дыре?
Мужчина слегка опешил от наглости пацана и сжал кулаки, но тут в холле появился следующий персонаж. Вид у него был ещё тот – цветной ирокез, яркая длинная челка, темные очки и кожаный наряд в обтяжку. Новоприбывший всплеснул руками и тут же потянулся к Франу (вероятно, в порыве его обнять).
- Вау, Леви! Кто это у нас тут такой хорошенький? – пропел он высоким голосом, смахивающим на женский. Иллюзионист слегка отодвинулся, не давая к себе прикоснуться.
- Хватит, Луссурия, – вмешался темнокожий великан. – Этот выскочка метит на место Маммона. Нужно отвести его к Боссу.
- Так давай я отведу! – воскликнул Луссурия, радостно потирая ладошки. – Заодно покажу наш замок.
- Нет уж, – осадил его тот. – Я сам.
Эта фраза совпала с появлением ещё одного обитателя резиденции Варии. В комнату вошел высокий длинноволосый мужчина. Одет он был в стандартную форму офицера Варии – черный костюм с белыми вставками на левом предплечье. Его длинные светлые волосы развевались – так стремительны были его движения. Вообще, все его действия, холодный взгляд цвета стали, упрямо поджатые губы говорили о том, что это отличный воин, порывистый, напряженный до предела и похожий на сжатую пружину, готовую распрямиться и нанести сокрушительный удар, – вот что успел определить Фран после первой встречи с первым офицером.
- Вроооой! – рявкнул длинноволосый, заставив иллюзиониста невольно вздрогнуть от неожиданности. – Какого черта здесь делает этот сопляк?
Фран промолчал, разглядывая его. Теперь, когда офицер с серыми глазами подошел ближе, мальчик заметил, что его волосы пепельного цвета. Они напоминали Франу серебристый цвет в пустыне.
- Скуалло, отведи его к Боссу, – сказал темнокожий.
Блондин скользнул взглядом по Франу и нехотя бросил:
- Ладно, Леви, отведу. Только ты присмотри за Бельфегором. Я не хочу, чтобы мальчишка встретился с сумасшедшим Принцем где-нибудь в темном закоулке. Потом придется объяснять Боссу, откуда в замке взялся малолетний труп.
Тот с недовольством ответил, что постарается. Скуалло кивком головы позвал Франа, чтобы тот следовал за ним, однако Луссурия сдавленно пискнул и уставился куда-то в сторону второго этажа. Скуалло обернулся посмотреть, что же так испугало хранителя Солнца, и тут же его кулаки сжались. На лестнице стоял Принц и смотрел на них сверху вниз.
Фран почувствовал напряжение в воздухе. Офицеры смотрели в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Скуалло, до этого державшийся настороже, сейчас был напряжен, словно натянутая струна. Мальчик посмотрел наверх.
На ступеньках стоял ещё один офицер Варии. Блондин. Только его волосы были гораздо короче, чем у Скуалло. Они были растрепаны и торчали, как попало. Длинная челка густой завесой спускалась до самого носа. Может, это и есть знаменитый Босс Варии? Это Занзас? Но, приглядевшись, Фран заметил тонкую сверкающую тиару, поблескивающую из-под спутанных светлых волос. Он вспомнил слова Скуалло о чокнутом Принце, и решил, что именно он. Бельфегор. Безумный убийца Варии. Его глаз не было видно, однако иллюзионист ощутил его взгляд, тяжелый и оценивающий. Он словно пронизывал его насквозь. У Франа что-то спросили. Он ответил машинально, не задумываясь, и тут же почувствовал на плече чью-то сильную руку. Длинные пепельные волосы качнулись у него перед глазами, и мальчик понял, что Скуалло тащит его к Боссу.

Занзас оказался весьма интересным типом. Фран разглядел в нем большой потенциал. А амбиций у варийского босса было ещё больше. Он мог многого добиться, хотя и был порядочной сволочью. Таким нельзя быть у власти. Чем больше у них могущества, тем сильнее они хотят заполучить влияния над остальными, вплоть до завоевания всего мира.
Сейчас Занзас смотрел на иллюзиониста, как на предмет, обычный, хотя и интересный. И столько презрения было в его движениях и взгляде, что каждый, наверное, должен был чувствовать себя букашкой. Однако Фран почему-то не чувствовал. Может быть, потому, что учитель многому его научил. И многое ему объяснил.
- Что ты умеешь делать, мусор? – лениво протянул Занзас, удобно развалившись в кресле.
Фран сделал один шаг вперед, так, чтобы приведший его Скуалло оказался чуть позади.
- Я покажу. Только сперва пусть твой хранитель Дождя покинет комнату.
Занзас заинтересованно посмотрел на мальчика, потом небрежно махнул рукой на Скуалло, и тот удалился, прикрыв за собой дверь.
Фран расслабил руки, после чего мысленно послал энергию тела в кольцо на правой руке. Оно ярко засияло, на внешней стороне черным светом засветилась гравировка в виде 3-х шестерок. Занзас увидел вокруг себя клубок черных гигантских змей. Комнату заволокло плотным туманом. Мальчишка исчез. Воздух наполнился криками умирающих людей. Почти у самых ног Босса разверзлась пропасть, и глубоко внизу он увидел поток раскаленной лавы, а в ней – шевелящуюся человеческую массу. Сотни людей, кипящие в адском огне, тянулись вверх руками, пытаясь вырваться, и молили о пощаде. Лава жгла и разъедала их тела, и они кричали всё громче. Занзасу едва не заложило уши от их бесконечных воплей, и тогда раздался голос иллюзиониста, перекрывающий крики людей:
- Ты тоже можешь попасть к ним. Одно моё движение – и ты упадешь вниз, и твоё тело так же будет жечь раскаленный огонь!
- Ладно. На один раз достаточно, – решил Босс, и иллюзия тут же исчезла. В комнате находился лишь он и мальчишка. Занзас потер руки и взял рюмку с коньяком со столика.
- Пожалуй, ты мне подходишь, – сказал он, уперев взгляд во Франа. – Только учти, что у тебя не будет никаких поблажек ввиду твоего возраста и неопытности. Будешь выполнять задания наравне со всеми. У нас в Варии элитные солдаты, известные убийцы, и я не потерплю от тебя никаких жалоб или просьб.
- Их не будет, – ответил иллюзионист, левой рукой обхватив пальцы правой и прикрывая кольцо.
- Хорошо, – одобрил Босс и поставил рюмку обратно. – Можешь спрашивать всё, что тебе нужно, у остальных офицеров. Они всё объяснят.
Он расстегнул верхнюю пуговицу плаща и вытянул оттуда кольцо, висевшее на цепочке. Сняв кольцо, Занзас положил его на столик.
- Это принадлежало бывшему хранителю Тумана. Теперь оно твоё.
Фран молча подошел к столу. Кольцо он надел на указательный палец, после чего хорошо его рассмотрел. Рваные клочки редеющего тумана на поверхности будто расплывались в стороны, а само кольцо слегка засветилось синим светом, после чего снова потухло. Иллюзионист развернулся в сторону двери, но Занзас вдруг окликнул его:
- Эй, мусор! Этот ублюдок Рокудо теперь в тюрьме, как я слышал?
Фран стиснул кулаки.
- Вас не обманули, Босс, – сказал он, не оборачиваясь.
Занзас довольно захохотал.
- Ещё я слышал, что из этой тюрьмы никому и никогда не удавалось сбежать. Жаль, что я не смогу теперь добраться до него и убить!
- Есть один способ. – Фран повернул голову.
- Какой же, мусор? – удивился Занзас и даже сдвинулся на самый краешек кресла.
- Можно совершить что-нибудь ужасное и позволить себя схватить инквизиторам тюрьмы Вендиче, – сказал мальчик. – А когда попадете внутрь, найдите учителя.
Босс Варии снова засмеялся, довольный шуткой.
- Эй, мусор, интересный совет! Вот только если я убью Мукуро, то оттуда всё равно не выберусь. Я как-нибудь пересилю желание убить твоего бывшего учителя и лучше останусь здесь. Можешь проваливать!
Уходя, Фран тихо сказал, чтобы Занзас не услышал:
- Бывших учителей не бывает.

Леви А-тан получил приказ отвести мальчишку наверх, что он с радостью выполнил. Комната Франу досталась небольшая, с кроватью, шкафом и ванной комнатой. Окно на восточную сторону закрывалось створками, но Фран открыл его, позволяя ночному ветру ворваться внутрь.
Ему не спалось, и он решил немного пройтись по замку. Идя по коридору, мальчик услышал из-за какой-то двери 2 голоса: один принадлежал Леви, другой Фран не узнал. Он остановился, чтобы послушать.
- Босс сказал, чтобы ты не смел его трогать, – говорил Леви. – Если с мальчишкой что-нибудь случится, он тебе голову оторвет! Босс решил, что первое время пацан должен побыть твоим напарником, как до этого было с Мамоном.
- Он – не Маммон, – отозвался глухой голос.
- Точно. Но Босс хочет посмотреть, как вы сработаетесь.
- О да, – прошипел второй. – Мы сработаемся!
- Приглядывай за мальчишкой и обучай тому, что умеешь сам, – сказал Леви сурово.
- А Скуалло, конечно же, будет приглядывать за мной? Ши-ши-ши! – Голос был ехидным, а смех напоминал Франу развеселившегося маньяка среди своих жертв.
- Прекрати, Бел! – рявкнул Леви, после чего сразу же раздался грохот и стук падения тела.
Фран поспешил оттуда убраться. Он пролазил по замку часа два, но потом ему захотелось есть. Без труда отыскав кухню, иллюзионист открыл большой холодильник. Соорудив пару бутербродов, он сел за стол, поставив тарелку с едой напротив себя.
Только он откусил один раз, как на кухню вошел Бельфегор. Принц был без своего плаща, в одной полосатой черно-розовой футболке и черных штанах. У него был скучающий вид, но как только Бел увидел мальчика, то сразу повеселел.
- Эй, мелкий, что это ты тут делаешь? – спросил он с широкой улыбкой.
Фран молча показал бутерброд, продолжая жевать.
- Когда я спрашиваю, тебе лучше отвечать, мелочь, – угрожающе проговорил Принц и полез в холодильник. Видимо, ему приглянулось молоко. Налив себе в стакан, он устроился на разделочном столе. Фран попытался быстрее закончить с едой и уйти, но Бельфегор залпом выпил молоко и слез со стола.
Поставив тарелку в раковину, иллюзионист собрался выйти из кухни, но шипение за спиной заставило его замереть.
- Ши-ши-ши! Куда это ты направился?
- Спать, – ответил Фран.
- Я тебе не разрешал, – возразил Бельфегор.
- Мне теперь у вас каждый раз спрашивать разрешение?
Принц расплылся в широкой улыбке.
- Так для тебя будет гораздо лучше. И безопаснее…
Мальчик пожал плечами и сказал равнодушным тоном:
- Когда я узнал, что мне предстоит отправиться сюда, я забыл о всякой безопасности. Неужели вы думали, что ваши угрозы испугают меня, Ваше Высочество?
Фран успел заметить, как Бельфегор стиснул зубы и резко взмахнул рукой. Тотчас же он ощутил сильную боль в левом предплечье и, скосив глаза, увидел в своей руке торчащий нож с узким лезвием.
- Никогда не называй меня так! – прошипел Принц так, будто ему самому, а не Франу, было больно.
Он сделал пару шагов, угрожающе подняв руку с очередным ножом.
- Будешь звать меня… семпай, иначе следующий нож я воткну в твой глаз.
- Ладно-ладно, как хотите, – вздохнул иллюзионист и выдернул нож из руки. Бросив его на пол, он начал вытирать тарелку сухим полотенцем. Сзади не было слышно ни звука. Бельфегор убрал нож и, улыбаясь, заметил:
- Значит, у тебя высокий болевой порог? Чудненько! Ши-ши-ши! Завтра я дам тебе одну вещь. Будешь носить её, не снимая. А не то…
- Не то – получу нож в глаз. – Фран зевнул – была глубокая ночь. – Понял, понял. А вы уверены, что от этого я не умру? Ведь Босс, кажется, сказал, что вы должны присматривать за мной и следить, чтобы со мной ничего не случилось.
- Ты что, подслушивал, мелкий гаденыш? – Принц подобрался молниеносно, с ножом в одной руке. Второй схватил Франа за грудки и с силой приложил о стену. Тарелка выскользнула из рук мальчика и разбилась. Бельфегор провел ножом по его щеке. Фран почувствовал, как ручеек крови побежал вниз. Лицо Принца было совсем близко, Фран слышал, как тяжело он дышит. Ярость исказила его лицо, но улыбка не исчезла.
- Значит, ты подслушал, мелочь? – прошипел он.
- Это вышло случайно, – ответил Фран.
Бельфегор наклонился к нему и слизнул кровь со щеки.
- Холодная, – прошептал он, снова улыбаясь. – Может, в прошлой жизни ты был земноводным? Или рептилией? У них холодная кровь, я знаю. И волосы у тебя зеленые, и глаза тоже. Ты очень напоминаешь мне лягушку.
Густая завеса светлых волос. Непроницаемая ширма, отгораживающая от всего мира. Трудно узнать, о чем думает человек, когда не видишь его глаз. Но можно попытаться это понять…
- Думаю, что из нас выйдет неплохая парочка, правда, Лягушонок? Ши-ши-ши-ши!!!

0

3

2.«Следуя капризам»

Настоящее время…

Кроны деревьев светятся, пропуская солнечный свет. Рассеянные лучи, мягко освещая редкий лес, падают на моё лицо, заставляют щуриться. Я лежу на земле и смотрю в небо. Но неба не видно. Его скрывает листва. Как и солнце. Я люблю солнце. Люблю, когда утром оно лезет в глаза, заставляя проснуться.
Но Бел-семпай не любит солнца. Он вообще не любит свет. Принц никогда не включает его в своей комнате и ходит по замку ночью, в потемках. Может, поэтому он и отрастил длиннющую челку. Скрывает свои красные от бессонницы глаза. Или своё косоглазие, как вариант. Вообще-то это лишь мои домыслы.
О чем я только не думал за это время! Я нахожусь на побегушках у Занзаса уже 2 года. Вроде бы – небольшой срок. Но только, если рядом с тобой нет Бел-семпая. С ним это время растянулось на 10 лет. Мы до сих пор напарники, и потому почти на все задания отправляемся вместе. Всякий раз, уходя с ним из замка, мне кажется, что кто-то из нас не вернется. Или мы оба. Когда Принц добирается до своих жертв, ему сносит крышу. Он теряет над собой контроль, и я не могу предположить, чем закончится очередное задание.
Первое время мне удавалось обманывать его своими иллюзиями, но потом Принц начал раскусывать мои уловки и уже редко на них попадался. Мне не так часто приходилось сталкиваться с такими случаями. Редко кто мог устоять перед моими иллюзиями. Очень редко. А семпай – мог. Он вообще уникальный тип. Редкостный. Редкостная сволочь.… И первым об этом мне сообщил наш капитан. Он сказал:
- Фран, по всем параметрам ясно, что тебе от Бельфегора надо держаться подальше. Но раз так вышло, что вы с ним напарники, не расслабляйся. Будь настороже. Он – не просто опасный и жестокий убийца. Он – маньяк. И поэтому – сумасшедший. И поэтому – тоже. Он выглядит как милый шестнадцатилетний подросток. Но он лишь снаружи – человек. Потому что выглядит как человек. На самом деле он – зверь. Монстр со своими безумными целями и принципами. Все идеи, возникающие в его голове, – все до единой безумны. Не позволяй ему втянуть себя в его сумасшедшие замыслы. Не лезь в его войну со всем миром, потому что это не твоя война.
Я молча кивнул. Я знал об этом. Осознавал, что все слова Скуалло – правда. И как бы безобидно и невинно не выглядел Принц, всё это – обманчиво и фальшиво, как и мои иллюзии.… Солнце тоже красиво. Но только – издали. Если слишком долго на него смотреть – ослепнешь…
Мы были с Бельфегором напарниками и должны были знать друг о друге по долгу работы всё необходимое. Но как можно доверить свою жизнь безумцу, у которого начисто отсутствует инстинкт самосохранения, а на заданиях стоит одна цель – убить как можно больше людей? Я совсем его не понимал, а он кидался в меня своими ножами и заставлял носить огромную нелепую шапку в виде лягушачьей головы. Поначалу мне было жутко неудобно, шапка мешала и всё норовила сползти мне на глаза.
Но потом я привык – к шапке, к ножам, к его безумным приступам и глупым капризам. «Кохай! Принеси мне то! Сделай это!» – орал он мне и при этом ехидно смеялся. Со временем я привык и к смеху. Но его челка бесила меня больше всего. Я никак не мог понять, почему он скрывает свои глаза. Почему так прячется за длинной челкой? Что скрывают эти светлые волосы? Боль?.. Ненависть? Безумие?.. Или что-то запредельное для человеческого понимания? Моего понимания…
Потом я перестал обращать на это внимание. Хочет скрывать – пусть скрывает. Мне всё равно. Я с самого начала дал понять, что мне всё безразлично. Ничто не вызывает у меня удивления, любопытства или страха. Чересчур спокойный подросток с атрофированными чувствами. Безразличный вид. Безразличный голос. Скучноватый тип, в общем. Но я понял, что здесь по-другому никак. Все только и ждут, когда ты покажешь свою слабость. Но в основном все варийцы относились ко мне вполне сносно. Некоторые – даже дружелюбно. А, может, просто терпели или не считали меня достойным даже презрения или злобы. Все, кроме Бельфегора.
Похоже, что он поставил себе задачу – вывести меня из себя или довести до истерики. Ежедневные капризы-приказы и ножи, впивающиеся в моё тело, должны были заставить (по замыслу Принца) показать мои эмоции. А то, что никаких видимых успехов это не приносило, злило Бельфегора ещё больше и заставляло его придумывать очередные способы «доведения противного Лягушонка» до белого каления. Ну, или хотя бы до истерики. Однако я не собирался исполнять все желания Принца и игнорировал все его попытки. Казался ещё более равнодушным. Растягивал слова дольше обычного. Не обращал внимания на бешенство, охватывающее Принца. Он не всегда показывал свою ярость, пряча гневный взгляд за длинными волосами. Но я всё равно знал, когда он злится… Можно понимать, не глядя в глаза…
Я поворачиваю голову вбок. Это легко, ведь противная шапка давно с меня свалилась и лежит где-то в траве. Мне на это наплевать. Я вижу семпая, который лежит на спине чуть в стороне. Его руки раскинуты, одна сжимает нож, вторую не очень хорошо видно. Растрепанные волосы в беспорядке, но всё так же закрывают пол-лица, а диадема запуталась где-то в районе макушки, но ещё держится. Интересно, жив ли он?.. Что за мысли у меня? Конечно, он жив… Просто его зацепило взрывной волной, как и меня. Но его – больше. Он жив. Он не может умереть.… А вдруг всё-таки он.… Тогда почему я ещё жив?..
Перевернувшись на живот, я, передвигаясь на локтях, ползу к семпаю. Принц лежит всё так же неподвижно. На нем много крови, она повсюду. Чуть помедлив, я кладу 2 пальца на его шею, пытаясь нащупать пульс. Ничего. Мне кажется, как что-то тихо постукивает глубоко внутри, но я не уверен. Я хочу посмотреть, расширены ли зрачки семпая. Моя рука несмело тянется к его челке. Какого цвета его глаза?
Светлые волосы такие мягкие на ощупь. Моё лицо склоняется ниже, и я чувствую сладковатый запах ванили. Так пахнут его волосы. Так пахнет он сам. И иногда – молоком… Убийца со странными вкусами.
Пальцы слегка сдвигают челку.
- И что это ты делаешь?
Моя рука замирает, как и я сам. Лицо Принца, измазанное в крови, слегка дергается, будто от боли.
- Семпааай… я …хотел убедиться, живы вы или нет…
- Убедился? – спрашивает Принц, улыбаясь, как обычно.
- Теперь – да. – Я отодвигаюсь и сажусь. Плащ Бельфегора изрезан, одежда обгорела, и сквозь неё я вижу многочисленные кровоточащие раны. Наверное, я сам выгляжу подобным образом, но, если судить по виду, я всё-таки пострадал гораздо меньше. Семпай с начала битвы полез в самую гущу, приказав мне атаковать с расстояния.
- Я же говорил, чтобы ты где-нибудь спрятался, и оттуда посылал свои иллюзии. – Недовольства в голосе Принца было больше, чем обычно.
Я поворачиваю голову и смотрю на деревья.
- Из кустов не очень-то удобный обзор, – говорю я. – Я решил, что вы погибли.
- Ши-ши-ши! – смеется Принц, содрогаясь от боли. – У меня столько заданий в этом месяце, а ты подумал, что я собрался бросить все свои дела? Ши-ши-ши, глупый Лягушонок! – От следующего приступа веселья по его телу проходит волна боли, но он продолжает и шипит: – У меня свой кодекс из одного правила: живи и помоги умереть другим!
Мне совсем не весело. Я смотрю на его раны и думаю, что нам нужно быстрее добраться назад. Иначе Принц истечет кровью. Наша радиосвязь испортилась, и я давно выбросил сломанную аппаратуру.
- Вы можете идти, семпай? Нам нужно вернуться в замок.
Он улыбается и говорит:
- Только если ты меня понесешь.
- Вы можете идти? – настаиваю я, внутренне ужасаясь: а вдруг у него что-то с позвоночником? Вдруг он больше никогда не сможет ходить?
- Я не уверен, – улыбается семпай.
- Не лгите, – говорю я со всей серьезностью, на которую сейчас способен. – У любого нормального человека были бы переломаны все конечности после такого ужасного взрыва.
- Вот видишь! – довольно скалится Принц. – Придется теперь тебе меня нести.
- Но вы не похожи на нормального…
Улыбка гаснет, и Бельфегор неохотно говорит:
- Вообще-то я похож на брата, если тебе интересно…
- Я знаю об этом.
- Я не хочу возвращаться. Нужно готовить отчет, а я не люблю возиться с бумагами.
- Ладно, – вздыхаю я. – Я напишу его. Идемте.
Через некоторое время мы выясняем, что семпай может передвигаться самостоятельно, но только медленно и опираясь на меня. Мы добираемся до замка поздней ночью. Босс, разумеется, устраивает нам выволочку за такое опоздание и за сломанные рации. Бельфегор лишь смеется в ответ, а я, как обычно, равнодушно пожимаю плечами. Босса, видимо, такая реакция не устраивает, и он велит нам убираться из его кабинета.
Закрыв за собой дверь, я помедлил. Принц медленной неровной походкой направился в свою комнату. Его ранами никто не занялся – Луссурия и Скуалло улетели на 3 дня в Испанию, а Леви наверняка видел 10-ый сон, и разбудить его было бы трудновато. Принц вряд ли снизойдет до бинтования ран, даже своих собственных. И я понял, что его лечением придется заняться мне.
Дверь была не заперта. Комната погружена во мрак. Здесь редко горит свет, только когда капитан или Луссурия заходят сюда со свечкой. Бельфегор повыкручивал все лампочки, объяснив свое поведение чувствительностью к искусственному свету.
Темный силуэт виднеется у окна. Принц сидит на подоконнике. Со стороны кажется, что поза неудобная, – левая рука лежит на согнутой в колене ноге, шея неестественно повернута, лоб упирается в холодное стекло. Он может сидеть так часами, особенно по ночам. Неподвижно сидит и молча смотрит куда-то в темноту. Кто знает, о чем он думает в эти минуты? Никто не знает.… И никто не узнает, пока Принц сам не пожелает рассказать. Но он не желает. Ему не нужно делиться мыслями с кем-то, чтобы почувствовать себя лучше. Я вижу, как что-то мучает его, и уже давно. Офицеры Варии говорят, что он всегда был таким. Мне хочется спросить его, но я не решаюсь. А Принц всё так же продолжает сидеть у окна и молча смотрит в холодную пустую темноту, отчего напоминает мне ребенка, которого оставили дома одного нерадивые родители.
Я тихо шагаю вперед. Тревожить Принца не хочется, но видеть его таким одиноким я не могу.
- Бел-семпааай…я должен осмотреть ваши раны. – Я подхожу ближе. Принц резко поворачивает голову, от чего я невольно замолкаю. Он молчит, кровь сочится сквозь его одежду, стекает струйками по рукам…
- Может, сядете на стул? – предлагаю я, не поняв ещё, согласен ли он на мои прикосновения. Он отворачивается и снова смотрит в окно. Потом словно раздумывает и встает с подоконника. Обойдя меня, Принц ставит стул возле кровати и садится. Мне только это и нужно от него. Я подхожу ближе и пытаюсь стянуть с Бельфегора изрезанную кровавую одежду. Он тихо смеется.
- Что это ты собрался делать, Лягушонок?
- То, что умею лучше вас, – говорю я, снимая его кофту. – Буду лечить ваши раны.
- Боишься, что тебе влетит от капитана, если я истеку кровью? Ши-ши-ши! – Обнаженное тело Принца охватывает мелкая дрожь. Ему весело.
Я иду в его ванную, беру там полотенце, йод, бинты и ещё кучу всего и возвращаюсь к Принцу. Он всё ещё сидит спокойно. Я опускаю глаза и вижу, что на стуле под ним собралась лужа крови.
Я вытираю кровь с его тела, обмазываю раны йодом, а потом некоторые заклеиваю пластырем. Большие раны приходится бинтовать. Принц за всю процедуру не издает ни звука. Я знаю, что ему больно, что раны болят, а йод нещадно щиплет. Но Бельфегор сидит со спокойствием статуи, молча уставившись в пространство.
- Сколько человек вы убили, семпай? – не выдерживаю я тишины и спрашиваю первое, что приходит в голову.
- Я не знаю, – отвечает он устало.
- Кто-то однажды сказал, что мы умираем столько раз, сколько убиваем других.
- Ши-ши-ши, Лягушка! Судя по его словам, я должен не вылазить из огненной геенны!
- Это ведь сказано образно, – возражаю я нехотя и завязываю последний кусок бинта на теле Принца. – Ну вот. Готово.
Я отступаю назад, любуясь проделанной работой. Бельфегор дергает плечом и замечает:
- В этих бинтах я похож на мумию.
- Вообще-то, больше на жертву подрывника, каковой вы и оказались.
- Эй, Лягушка! – возмущается Принц. – Я же пострадавший, а ты ещё надо мной смеешься.
- Мм… Бел-семпай, я смеюсь не над вами. Только над вашими словами.… В следующий раз не могли бы вы быть немного поаккуратнее и не лезть в битву, как свихнувшийся носорог?
- Что? – шипит Принц и сжимает кулаки. – Что ты проквакал? Сравниваешь меня с носорогом? Я тебя изрежу на кусочки!
- Это не ново. – Я подбираю остатки бинтов и лекарства и отношу всё это обратно в ванную.
Слышен стук ножей, вонзившихся в дверной косяк рядом с моим плечом. Убрав всё в шкафчик, я иду в комнату. Принц остатками своей кофты оттирает подоконник, на котором сидел. Крови там много, и кофта пропитывается полностью.
- Какая нужда портить дверь в собственной комнате? – спрашиваю я, рваным плащом Принца промокая стул.
- Это для тренировки, – отвечает тот, размазывая кровь по подоконнику. – Чтобы не терять сноровку.
- Но ведь семпай же у нас виртуоз своего дела, – замечаю я.
- Не для моей тренировки, придурок, а для твоей. Чтобы не снижалась быстрота реакции и болевой порог… Я не виртуоз. Я – гений.
- Конечно, – легко соглашаюсь я и иду в ванную – отжимать кровавый плащ. Когда я возвращаюсь обратно, мимо моего носа пролетает пара ножей и втыкается в косяк, чуть выше первой партии. Я тихо вздыхаю и снова возвращаюсь к стулу.
- Если вы так хотите моей смерти, не проще ли просто воткнуть ваш нож мне в глаз и сказать, что у вас дрогнула рука, семпай? Ну, вроде вы хотели попасть в мою шапку, но промахнулись.
- Это была бы слишком легкая смерть для тебя, – говорит Принц, яростно возя кофтой по подоконнику. Нам приходится убирать кровь самим, потому что сейчас у нас напряженка с прислугой, – бывшую Принц зарезал, а новых претендентов пока не было. – Мои ножи всегда попадают в цель. Если я когда-либо промахивался, то этому нет свидетелей.
Уголок моего рта слегка поднимается вверх, но это не оттого, что мне смешно. Может, это нервный тик? Я говорю:
- По-моему, очень часто вы убиваете и только потом смотрите – кого. У вас моральные принципы вообще есть?
Принц задумывается и прекращает тереть подоконник.
- У меня есть свои принципы, – говорит он после раздумий. – Навряд ли они несут в себе хоть какую-то мораль.
- Но ведь есть же правила, семпай. – Я утираю лоб и продолжаю: – Элементарные законы человечности. Для вас их просто не существует. Но следовать некоторым правилам необходимо.
- А мне всегда казалось, что по правилам играют… – говорит, будто мурлычет, Принц. Он стоит спиной ко мне, но я чувствую, что он улыбается.
- Можно играть и без правил, – бурчу я и встаю. Стул снова чистый. Я выбрасываю останки плаща в ведро и иду к выходу.
- Лягушка, подожди, – зовет Принц.
- Что ещё? Сказку вам на ночь рассказать?
- Ши-ши-ши! Что за глупая Лягушка! Зачем мне сказки? – Бельфегор оставляет кровавую кофту на окне и шагает ко мне. – У тебя ведь тоже раны. Я помогу тебе, если хочешь…
- Нет! – Я отступаю к двери и спиной упираюсь в ручку. – Лучше не надо.
Перед глазами встает картина, в которой меня, привязанного к стулу, разрезает на ленточки Принц, приговаривая: «Лягушки сбрасывают по весне свою кожу. Вот и ты, Лягушонок, сбросишь свою, и твои раны исчезнут!»
Я моргаю. Образ рассеивается. Бельфегор нависает надо мной, словно гильотина, готовая вот-вот обрушиться на мою бедную голову.
- Почему нет? – спрашивает Принц, и я замечаю удивление в его голосе. – Я хочу помочь.
- Я не слишком доверяю вам, семпай, – отвечаю я, мило и слегка натянуто улыбаясь. – Вдруг у вас от потери крови рука дрогнет, или вы упадете в обморок на меня с ножом, когда будете резать бинт.
- Я тоже не верю тебе, Лягушонок, но, тем не менее, позволил себя раздеть и перевязать мои раны.
- Хм.… А разве есть такие, кому вы верите, Бел-семпай?
Принц ухмыляется и треплет рукой свои волосы. Я нащупываю ручку и тяну дверь на себя, но Принц резко захлопывает её ногой. Я дергаюсь в попытке выйти. Бельфегор упирает руки в дверь, по обе стороны от меня, так, что я оказываюсь в западне. У него сильные руки, хотя с виду этого не скажешь. Капитан Суперби хорошо тренировал его с самого детства. Я слышал, что Принц одно время занимался с мечом, но потом бросил, перейдя на метательные ножи. Глазомер у него, кстати, тоже отличный.
- Что Лягушка? – шипит он, наклоняясь ко мне. – Боишься, что я насильно стану лечить тебя?
- Нет, – мотаю я головой, но всё же ощущаю какой-то страх. Принц выше меня на голову. Его лицо становится ближе. Я чувствую его дыхание. От него пахнет молоком. Мне не нравится молоко, но нравится, как пахнет Принц. Я не вижу глаз семпая, но чувствую, что его взгляд становится безумным.
Неуловимый жест руки – и я чувствую прикосновение металла к своей шее. Если учесть, что на Принце только рваные штаны, я теряюсь в догадках, где он прячет ножи.
- Хочешь поиграть в Лягушонка и любопытного студента, которому нужно провести препарацию?
Я молчу. Он наклоняется к моему уху и шепчет:
- Угадай, кто будет Лягушонком?
Мои колени едва не подгибаются, но я стою ровно и хрипло отвечаю:
- Никто.
Шершавый, как у котенка, язык скользит по моей щеке, и я слышу, что дыхание Принца сбивается. Готов поклясться, что глаза у него сейчас закрыты.
- Хватит, семпай.
- Что именно?
- Паясничать и изображать из себя черт знает что.
- Я ничего не изображаю. – Глаза открываются, а голос настаивает: – Я и есть такой.
- Не надо, семпай. Передо мной не нужно притворяться. А если вы думаете, что сможете обмануть меня, как остальных, и заставите думать о вас, так, как вам нужно, то сильно ошибаетесь.
- Почему это? – удивляется Принц, отодвигаясь от меня, но не убирает рук.
- Потому что я вас очень хорошо знаю. Знаю не таким, каким вы предстаете перед всеми, а таким, какой вы есть на самом деле. Знаю вас настоящего. И хотя вы знаете о том, что я это знаю, всё равно продолжаете играть свои роли одну за другой, словно обезумевший актер. Боитесь, что вам не хватит времени?
Молчание. Похоже, Принц понимает, что итак уже заигрался, и действительно нужно прекращать эту бессмысленную игру.… Однако гордость и уверенность в единственно правильном мнении (его собственном) не позволяет ему сдаться так просто. И он не сдается. Отходит от меня и высокомерно говорит голосом, сочащимся ядом:
- Ты, видимо, решил, что знаешь больше других, Лягушка? Это с твоей-то недальновидностью? Ты меня удивляешь. Я думал, что здесь только у меня большое самомнение, но, похоже, тебе удалось переплюнуть даже меня.
Я свободен. И понимаю, что могу идти. Семпай потерял ко мне всякий интерес. Доказывать что-то не хочется. Принц стоит посреди комнаты и смотрит в сторону окна.
Я открываю дверь и исчезаю в ночной темноте коридора.

0

4

3. «Кошмары и сумерки»

Я лежу на кровати и рассматриваю потолок. Трещины на нем причудливо переплетаются подобно моим мыслям. Завтра у нас с семпаем очередное задание, но я не хочу об этом думать. Обычно я планирую сценарий своих действий, но сегодня мне неохота напрягаться. Сегодня я просто смотрю в потолок.
Рука, засунутая в карман ветровки, нашаривает что-то круглое. Я вытаскиваю руку и разжимаю ладонь. Кольцо Ада. Три шестерки. Оно принадлежит мне третий год. А до этого принадлежало моему учителю. Он вручил его мне незадолго до того момента, как попал в тюрьму.
В свойства кольца Ада входит обеспечение своего владельца необычной силой и новыми возможностями. И это не за просто так. За всё нужно платить. Взамен кольцо постепенно вытягивает из тебя душу. Ты становишься сильнее, но в один прекрасный день твоя душа безвозвратно поглощается силой кольца, и ты умираешь.
Некоторые владельцы адских колец не дожидаются рокового момента и просто избавляются от них. Но большинство ждет только этого, чтобы полностью воспользоваться истинным могуществом кольца, и, возможно, стремится к абсолютной власти над всем миром. И они получают желаемое. Ненадолго, но получают. А потом теряют душу…
Я вспоминаю, как учитель, собираясь на свое последнее дело, снял с пальца кольцо со странной гравировкой из 3-х шестерок и положил на стол. Я сидел на диване напротив и читал книгу. Учитель молча стоял, думая о чем-то своем. Я прервал чтение и отложил книгу в сторону.
- Мукуро-сама, опять уходите?
Он кивнул, всё так же молча.
- И меня с собой опять не возьмете? – В моем голосе звучит едва заметное сожаление и капелька обиды.
- Нет, Фран. Не возьму. – Он смотрит на меня сверху вниз, а я смотрю на необычное кольцо. Но не потому, что оно меня заинтересовало. Нужно куда-то смотреть. Куда угодно, – только не в его глаза.
- Не обижайся, – говорит он, и его слова кажутся мне извинением. – Я не могу взять тебя с собой.
- Я знаю, – киваю я. – мне не место среди ваших иллюзий. Я понимаю.
- Не понимаешь, – улыбается он. – Но поймешь потом. Я хочу оставить тебе кое-что.
- Это кольцо?
- Оно не совсем обычное. Кольцо наделяет особыми способностями и мощью, но взамен ты отдаешь ему часть себя.
Мне становится любопытно.
- И что именно?
- Эмоции. Чувства. Желания. Страхи. Чем дольше ты его носишь, тем меньше чувствуешь физическую боль. И моральную. Но в итоге оно поглощает твою душу, а после смерти ты попадаешь в ад, где становишься прислужником Дьявола.
Я невольно усмехаюсь:
- Кое-кто меня уже сейчас так называет.
Учитель хмурится.
- Ты сам выбрал свой путь.
- Да, конечно! – спохватываюсь я. – Я просто…
- Раньше я изредка пользовался им. – Он кивает в сторону кольца. – Но больше уже не буду.
- Вы отдаете его мне? – спрашиваю я.
Я просто оставлю его здесь. А носить его или нет – это уже твой выбор, малыш.
- Я уже сделал его, – говорю я и протягиваю руку к кольцу. На ощупь оно совсем обычное – никакого раскаленного адского жара или ледяного металла. Обыкновенное кольцо с тремя черными шестерками.
- Ты уверен, что хочешь его надеть?
- Да, Мукуро-сама, – вздыхаю я. – У меня весьма посредственные способности иллюзиониста. В мире гораздо больше тех, кто сильнее меня по части создавания видений.
- Это очень серьезный выбор, малыш, – говорит учитель тихо.- Кольцо – не самый лучший помощник в таких вещах. Наверняка есть другие способы усиления своих способностей…
- Я не вижу другого выхода.
- И тебе не жаль отказываться от своих чувств? – спрашивает учитель, приподняв бровь. – А как же любовь, ненависть, искренняя радость, горечь утраты…
Я упрямо поджимаю губы.
- Я не знаю, что это такое.… До этого момента никогда не знал.
- Ты ошибаешься, малыш. Твое сердце умирает в тщетном ожидании чувств, которых никогда не испытывало, но узнает с первого же взгляда.
- Глупости всё это, Мукуро-сама. Мне это не нужно.
- Ну, как знаешь, – хмыкает учитель и надевает пиджак. – Мне пора.
Он слегка треплет меня по волосам и уходит. Он никогда не прощается. Будто рассчитывает вернуться. Я смотрю на хлопнувшую дверь и сжимаю кольцо в руке.
Через некоторое время станет известно, что учитель пойман и заключен под стражу в тюрьму Вендиче. Его ученица, Хроме Докуро, и ещё пара ребят переберутся на сторону семьи Вонгола и уедут в Японию, а я ещё неделю остаюсь в прежнем доме и потом принимаю решение пойти в Варию.

Утром у меня не самое прекрасное настроение. За окном льет дождь, начавшийся ещё ночью. По стеклу стекают мутные ручейки. «Такие же мутные, как твои мысли. Как и ты сам», – сказал бы семпай, если бы находился рядом. Он не привык вставать рано, а в пасмурную погоду он не вылазит из своей комнаты целыми сутками. А у нас задание – отправиться в провинцию. От города – километров 100. Луссурия сообщил, что там настоящее захолустье. Предупредил, называется.
Настроения совсем нет, а ещё приходится идти к Принцу и пытаться вытащить Его Величество из его почти королевской постели. Шторы, конечно же, задернуты, и в комнате царит полумрак. Я подхожу к кровати. Бельфегора не видать, он с головой прячется под одеялом.
- Семпааай, вставайте, – говорю я, слегка наклонившись к нему. Под одеялом начинается шевеление. И тут же прекращается. Я решаюсь напомнить:
- Бел-семпааай, у нас задание.
Снова какое-то движение, и на свет появляется рука с ножом.
- Пошел вон из моей комнаты! – доносится из-под одеяла.
- Вставайте, семпай. Босс разозлится. Жертвы ждут. Долг зовет…
- Пусть зовет, – стонет Бельфегор. – У меня временная глухота.
Я решаю прибегнуть к последнему аргументу:
- Вы что, заболели? Может, тогда мне стоит позвать капитана Скуалло? Он быстро вылечит вашу глухоту, семпай.
Принц не хочет испытывать судьбу (и гробить свои барабанные перепонки) и нехотя, медленно выползает из постели. Всклокоченные волосы запутались, красная футболка вся в дырах, словно её грызли псы. Бельфегор идет в ванную, бросив напоследок:
- Ты добился, чего хотел. Можешь убираться отсюда.
- Не забудьте надеть непромокаемый плащ, – советую я.
- Ненавижу дождь! – бурчит Принц и хлопает дверью ванной.
Весь день проходит в подомном духе. Невыспавшийся Принц злится на всех и злит меня. Я понимаю, что это в кои-то веки не провокация и не попытка развести меня на эмоции. Когда мы прибываем в пункт назначения, Бельфегор уже на пределе. Наша цель – кучка мафиози из Каталонии – скрывается в самом центре деревеньки. Ненавязчиво расспросив местных аборигенов, мы вычисляем нужный дом и останавливаемся от него в десятке метров, у соседнего здания.
- Как будем действовать? – спрашиваю я, облокотившись спиной о стену дома.
- Я убиваю тебя, потом – их, – злобно шипит Принц. Его взгляд (мне так кажется) устремлен в проулок, ведущий на задний двор.
- Смешно, семпааай.… А если серьезно?
- Ты посылаешь свои иллюзии, а я режу всех, кто там будет.
- Даже кошек и собак? И охота вам размениваться по мелочам?
- Заткнись, Лягушка! – Кулаки Бельфегора сжимаются.
- У вас болит голова? – интересуюсь я. Его зубы стискиваются. – Хотя, наверное, нет. Не выспались, семпай? О, ну да… Вы просто злитесь. Может, принести вам холодной водички, а то вы скоро закипите.
- Дрянь! – Принц бьет кулаком по моей голове. Шапка смягчает удар, но он всё равно ощутим. Бельфегор резко срывается с места и бежит к дому, где находится наша цель. Я стою в ступоре, пока меня не осеняет мысль: без прикрытия Принц очень уязвим. Пусть он – мастер метания своих стилетов, но у наших противников тоже имеется оружие. А ещё они превосходят нас числом.
Первым порывом становится желание создать огромную иллюзию, которая накрыла бы весь дом, но потом я спохватываюсь, – ведь она может зацепить и семпая. И мне совсем не хочется проверять, что будет с ним. Мне нужно видеть поле боя и всех его участников. Поэтому я быстрее спешу добраться до дома.
Ногой открываю дверь и сразу вижу десяток вооруженных мафиози. Их пистолеты направлены в центр комнаты, где находится парень в черном плаще, швыряющий ножи направо и налево. Семпай время зря не теряет. Вокруг него лежит другой десяток преступников, уже мертвых. Те, кто уцелел, стреляют короткими очередями в сторону Принца, но тот двигается довольно быстро, не забывая награждать их ножами.
Трескотня пуль, сверкание холодной стали и вопли раненых волной обрушиваются на меня. Когда я врываюсь в комнату, взоры мафиози, как и их оружие, обращаются ко мне. Мгновением позже в комнате возникает иллюзия – ужасный пожар, надвигающийся на людей. Вокруг Принца появляется сгусток синего тумана, словно аура, исходящая от тела. Это особая защита, созданная из плотного вещества магии Тумана. Она ненадолго защитит Бельфегора.
Крики, громкие стоны слышны отовсюду, мафиози уже забыли о нас, желая лишь выбраться из страшного пожара. Принц пытается прорваться сквозь синюю сферу Тумана, но она ещё слишком плотная. Я вижу его яростный взгляд, брошенный в мою сторону, хотя он не может видеть меня, как и корчащиеся, заживо сгораемые люди в этой комнате.
Я, наконец, чувствую, что пора заканчивать. Миг – и иллюзия исчезает, оставляя лишь лежащих на полу людей, – некоторые схватились за головы, другие яростно трут себе глаза. Никто из них уже не сможет причинить нам вред. Я расслабленно прижимаюсь к косяку и прикрываю веки. Мне кажется, что в воздухе витает запах горелого мяса.
Слышатся шаги – быстрые, уверенные. Открываю глаза и вижу, как кулак семпая летит в мое лицо. Он взбешен. Левая скула взрывается резкой болью, и я непонимающе смотрю на Принца. Чувствую, что он хочет ударить ещё раз. Желательно – ножом. Очень хочет. Но вместо этого он с силой толкает меня обратно к стене, прижимает ладонями и шипит в лицо:
- Ты что, жабеныш, сдохнуть захотел?
- Семпааай, да в чем…
- Ты должен был создать иллюзию сразу же, как только я добрался до дома. – Принц почти срывается на крик. – Они должны быть парализованы ужасом. А потом прихожу я и кромсаю их тела. А что вместо этого делаешь ты? Ждешь, неизвестно чего, лезешь прямо в их логово, подставляясь под пули…
Я возражаю:
- По-моему, это вы подставлялись…
- Заткнись, лягушачье отородье! Ты создаешь свою иллюзию гораздо позже, чем должен был, кроме этого находишься на виду. Это – техника, неприемлемая для элитного иллюзиониста.
- Но я не мог создать общую иллюзию, – оправдываюсь я. Почему? – Вы бы тоже попали под её действие.
- Это мои проблемы! – Бельфегор стискивает мои плечи. Думаю, завтра там будут огромные синяки.
- Вы итак сумасшедший, семпай, а попади вы в радиус действия моей атаки, вообще спятите окончательно…
Хлесткая пощечина не дает мне закончить. Моя голова дергается вправо, и я ожидаю следующего удара, но Принц, видимо, ограничивается одной. Из глаз невольно выступают слезы. Мне становится обидно и хочется стукнуть его в ответ, но я лишь бессильно сжимаю кулаки.
- Ты – офицер Варии, – ровным, монотонным голосом говорит Бельфегор. – Иллюзионист, который должен наводить ужас своими способностями. Ты не должен думать о чьей-то безопасности, только делать то, что требует от тебя задание. Нужно кого-то обездвижить – делай всё для этого при помощи своих иллюзий. Нужно убить – убивай, не задумываясь. Любое промедление или сомнение может стоить тебе жизни, и, возможно, срыва задания. А этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах. Ты меня понял, Лягушка?
Я не отвечаю, глядя в сторону и упрямо поджав губы. Принц с минуту ждет хоть какой-нибудь реакции, потом говорит:
- Дурак!
Он разворачивается и уходит. Я чувствую обиду. Мне так хотелось сказать ему, что между нами есть что-то общее. Нет, не так. То, что нас связывает, – не просто отношения напарников, а нечто большее. По крайней мере – с моей стороны. А ещё больше хочется, чтобы семпай сам сказал мне что-то подобное. Но я совершенно уверен, что такого никогда не произойдет. Скорее Занзас раскается в своих поступках и начнет приносить извинения всем своим врагам. Быстрее небо рухнет или вода в океане закипит.
А я, как дурак, всё-таки надеюсь, продолжаю верить. Что за иллюзионист – верит в собственные фантазии? Размазня, тряпка.… Но всё ещё верю, мучая себя, терзаю сердце и измученный разум, падаю в безумство, похожее на сумасшествие Бел-семпая…
Нет, он никогда не скажет мне подобных слов. И моё сердце наполняется какой-то детской обидой. Но я не хочу другого пути. Я всё время буду идти по этому, хотя он труден и мучителен. Я не хочу для себя другой жизни. Пусть лучше будет такая – с болью, терзаниями и ошеломляющим безумием, – но с Ним. Без Него мне не нужно ничего…

* * *

…Край лезвия касается кожи, оставляя тонкий глубокий порез. Из раны выступает кровь. Она красного цвета, но Бельфегору кажется, что его собственная кровь ярче, чем у других. Она словно светится и горит. Первый ручеек несмело стекает по руке. Красное пятно – словно распускающийся цветочный бутон. Оно медленно увеличивается, будто расцветает.
Порез на руке глубокий, и поэтому ручеек добегает до кончиков пальцев и капает вниз. Но этого мало. Принцу нужно гораздо больше, и он начинает наносить порезы по всему телу: пару – на одной руке, пять, особенно длинных, – на груди и животе, ещё несколько – на другой руке. Тонкие ручейки стекают по телу, кожа становится красно-алой. На ней будто распускаются прекрасные цветы. Они ещё недолговечней, чем сорванные розы или фиалки.
Нож выпадает из рук Бельфегора, и он опускается на колени, не сводя глаз с окровавленных рук. Вид собственной крови сводит с ума как обычно, но сейчас его безумие было тихим и одиноким.
Цветы, цветы перед глазами. Восхитительные цветы, расцветающие на его теле. Его тело, всегда такое красивое, становится ещё прекраснее и желаннее. Принц целует цветы на своих руках. Кровь алыми пятнами отпечатывается на его лице. Ему хочется прикоснуться губами к каждой ране, но дотянуться до живота он не может. Ему хочется нанести раны кому-то ещё, исполосовать чье-нибудь тело, а потом – целовать, целовать.… До умопомрачения, до бесконтрольного поведения, до потери рассудка. А потом смотреть, как жизнь медленно оставляет жертву, и снова целовать. До последнего вдоха, до последнего момента. До первого мига смерти…
Но это недоступно Принцу. Невозможно избрать жертву, которую ему хотелось бы ТАК целовать. Ему противны чужие прикосновения, и он не позволяет никому прикасаться к себе. За очень редким исключением. Нельзя осуществить подобную мечту, но, несмотря на это, желание не уходит, а, наоборот, – усиливается. И тогда он давит его изнутри, гасит, словно полыхающий пожар, ледяным равнодушием и презрением. Подобные мысли недостойны Принца.
Бельфегор, наконец, пересиливает себя и валится набок. Он продолжает лежать так до вечера, пока в дверь не начинают стучать. Кто-то зовет его к ужину. Он спустится. Приведет себя в норму и пойдет на кухню – пить вечерний чай. А пока он полежит так, улыбаясь своей безумной улыбкой и прижимая к израненной груди окровавленные руки.

* * *

К вечеру настроение не меняется, становясь всё мрачнее. Я сижу на кровати и читаю книгу. Каждую строчку приходится перечитывать по несколько раз, мысли разбегаются, словно тараканы. За окном всё ещё идет дождь. Гроза разыгралась, и я закрыл ставни, чтобы шум грома не мешал мне. Книга очень интересная. Скорее всего. Я прочитал почти половину, но до сих пор не уловил суть повествования.
Перевожу взгляд на закрытое окно. Сквозь ставни видны проблески молнии. Леви нравится подобная погода. Он в восторге от грохочущих раскатов и ярких вспышек. Может, он даже сейчас сидит на крыше дома и предается экстазу.
У всех есть свои странные привязанности. Вот Скуалло, к примеру, обожает громко орать и купаться. Иногда он делает это одновременно. Босс любит выпить рюмку-другую коньяка, раздумывая о чем-то, наверняка – грандиозном. Луссурии нравится, если кто-то хвалит его стряпню или добровольно отдает себя в руки хранителя Солнца, чтобы он посушил волосы или сделал какую-нибудь прическу. Сознание Принца охватывает сладкое щемящее безумие от вида собственной крови или криков его испуганных жертв. Его глаза тогда закрываются, он весь дрожит от невероятного наслаждения, а на лице появляется улыбка, – но не безумная, а вполне нормальная. Её можно назвать улыбкой человека, который добился того, чего очень хотел. Это улыбка превосходства и осознания своего явного преимущества. Его НАСТОЯЩАЯ улыбка.
Самому мне мало что нравится. Не хочу, чтобы минутные слабости делали меня своим рабом. Я стараюсь не надеяться на достижение цели, потому что не хочу разочаровываться. Мне всё равно, какую еду я ем или какую одежду ношу. Мне безразлично, где жить и спать и чем заниматься. У меня нет любимых предметов и вещей, и нет предпочтений. Я непритязателен в этом плане. Но и у меня есть своя слабость. Я люблю…
Книга выскальзывает из рук и падает на пол. Я вздрагиваю неизвестно отчего. Молния за окном продолжает сверкать, и гром грохочет с удвоенной силой. Раздается стук в дверь. Я никак не реагирую. Стук за спиной не стихает. Судя по настойчивым и громким ударам, кто-то очень жаждет меня видеть. Я решаю, что, поскольку я – достойный и уважаемый офицер отряда Варии, мне надо ответить любезно.
- Убирайтесь!
- Врой, Лягушка! – раздается из коридора. – Ты чего там задумал? Иди ужинать.
Я открываю рот, чтобы посоветовать капитану отправляться гораздо дальше, чем на кухню. Но он продолжает:
- Если не выйдешь, вышибу дверь! А после – твои мозги.
Мне совсем не страшно за свои мозги. Я переживаю ха сохранность двери, – у нас в замке гуляют ужасные сквозняки во время непогоды, и заболеть не хочется. Со вздохом скорби я сползаю с кровати и иду открывать дверь.
Вид у Скуалло какой-то возбужденный, активность (или нервозность?) буквально прет из него.
- Врой! – восклицает он. – Наконец-то! Пойдем жрать.
Я покорно плетусь за ним, на ходу ковыряясь в ухе, – проверяю целостность своих барабанных перепонок. Впрочем, после грозы, что свалилась на город, я должен был привыкнуть к громким звукам.
На кухне ужин проходит как-то уныло. Бельфегор нехотя, скорее – для вида, ковыряет вилкой магазинные суши. Луссурия крутится у плиты. При нашем появлении Принц продолжает тупо смотреть в тарелку. Луссурия радостно восклицает:
- О! Капитан привел нашего славного мальчика! Франни, садись. Я приготовил для тебя ризотто.
Я ненавижу рис, но ничего не говорю. Скуалло садится за стол, прямо напротив Бельфегора. Рядом с Принцем есть стул, но я сажусь по другую сторону стола, возле капитана. Луссурия отходит от плиты и ставит одну тарелку около Скуалло, вторую – возле Принца.
- Передай Франу, Бел, – просит хранитель Солнца и возвращается к готовке.
Бельфегор никак не реагирует, но потом всё же нехотя пододвигает тарелку с рисом в мою сторону. Я не собираюсь его так мучить, поэтому беру свою порцию, но всё-таки смотрю на ризотто с подозрением. Принц, кажется, замечает.
Я интересуюсь:
- Ядом не забыли посыпать, семпай?
- Забыл, – огрызается он. – Сам добавь по вкусу.
- Что-то не хочется.
- Скуалло, – говорит Принц, – ты ближе сидишь – дай Лягушонку по башке.
- Не могу, – отзывается тот, расправляясь с ризотто. – У меня на детей рука не поднимается.
Я победоносно смотрю на Принца.
- Разве что ногой пнуть, – раздумывая, говорит капитан.
- Учитель отомстит вам за мои унижения! – угрожаю я, с опаской косясь на запыленные сапоги Скуалло.
Аппетит у меня пропадает совсем. Тем не менее, я кое-как доедаю свой рис с овощами, только чтобы Луссурия не начал истерику, жалуясь на то, что его старания не ценят. Бельфегор ещё раньше отодвигает свою тарелку и скрывается в неизвестном направлении. Скуалло, наоборот, съедает всё с аппетитом, а потом сообщает, что ему нужно в душ.
Луссурия косится на меня из-за плеча, потом подходит ближе.
- Не переживай, Франни. Он перебесится и успокоится. Всё снова станет, как прежде.
- Мне всё равно, – говорю я, глядя в пустую тарелку. – Пусть делает, что хочет.
- Тебе трудно, я же вижу. – Луссурия не понимает, что своим участием только раздражает меня. – Но ему тоже нелегко. Нам всем непросто. Тяжела жизнь варийского офицера! Но мы её сами выбрали.
- Я не переношу, когда мне указывают, что мне делать и чего делать не следует. – Я стискиваю кулаки, лежащие на столе. – А он постоянно приказывает мне то, чего хочет сам. Хотя мы напарники, и у нас одинаковые права.
Луссурия опирается подбородком на руки, при этом его зеленая челка забавно качается.
- Он переживает за тебя. Не хочет, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. Только ведь он – принц, и поведение у него – соответствующее.
- Если он этого желает, я всё равно не обязан исполнять его прихоти, – бурчу я.
Луссурия мрачнеет.
- Бельфегор не привык, чтобы ему говорили: «Нет».
- Это его трудности, – отвечаю я.
- Он сделает их твоими трудностями, Франни, – вздыхает хранитель и встает. – Просто по-другому он не умеет.
Собрав со стола тарелки, он убирает их в посудомоечную машину.
- Значит, ему здорово придется потрудиться, – озвучиваю вслух свои мысли.
- Он не этого хочет, Фран, – возражает Луссурия, тыча пальцем в кнопки моющего аппарата. – Ты разве не понимаешь?
- Мне плевать на него.
- Ты такой упрямый, Фран! Что же мне с тобой делать?
Я отодвигаю стул и выбираюсь из-за стола.
- Оставить в покое.

Ночью меня мучает жажда, и я решаю спуститься на кухню. Мой путь проходит мимо комнаты Принца, и я слышу оттуда стоны. Не знаю, что меня заставляет это делать, но я дергаю ручку, и дверь приоткрывается. Стоны теперь немного громче, но не слишком. Находись я в соседней комнате, я бы их не услышал.
Бельфегор лежит на кровати. Одеяло сползло на пол, простыни измяты. Принц, одетый в футболку и шорты, лежит на спине, – руки разбросаны в стороны и стискивают простыни. Он весь в поту.
- Нет! – шепчет он едва слышно. – Не надо!
Видимо, ему снится кошмар. Тонкие побелевшие пальцы сжимаются сильнее, всё тело напряжено. Я трогаю рукой его волосы на лбу. Они насквозь мокрые. Я провожу пальцами по щеке Принца. Теплые ручейки стекают вниз. Я понимаю, что это не пот. Он плачет.
- Не хочу! – всхлипывает Принц. – Нет, не надо! Пожалуйста!
Не знаю, что должно ему сниться, чтобы он говорил подобные слова. Сегодня утром он воткнул в мою спину 14 ножей, да ещё туда, откуда их сложно достать – чуть выше лопаток. После обеда он протянул у порога моей комнаты леску. Я очень спешил на доклад к Боссу и не заметил её. В результате я порезал обе ноги. Не очень больно, но совсем неприятно истекать кровью в коридоре и ждать, пока тебя кто-нибудь услышит. Ноги почему-то отказались идти в тот момент. Думаю, что завтра Принц ещё что-нибудь придумает, и мишенью для своих забав изберет меня.
Я, конечно, должен сейчас встать и пойти на кухню, как и собирался, и оставить его наедине со своими страхами. Но я не хочу, чтобы Бельфегор плакал. Пусть даже из-за кошмара. Я держу руку над его головой, кольцо Ада на среднем пальце. Принц всхлипывает чаще, отчего мне трудно сосредоточиться. Постепенно я настраиваюсь и представляю, как страхи и видения Принца уходят с его головы. Кольцо Ада слабо светится.
Через 5 минут стоны прекращаются. Бельфегор отчего-то дергается. Его рука цепляется за меня, словно за спасательный круг, и он сжимает меня в объятьях.
- Семпааай, я…
В ответ он только сильнее стискивает меня. Положение не очень удачное, Принц тянет меня к себе. Я понимаю, что попить сегодня мне не удастся, и пытаюсь устроиться поудобнее.
Я ощущаю руки семпая на своей спине. Он сжимает в кулаке мою рубашку. Теперь точно не вырваться. Одной руке неудобно, и, с усилием освободив её из стальных объятий Принца, кладу её на его плечо. Бельфегор шмыгает носом и прячет лицо где-то в районе моей шеи. Моя свободная рука перебирается выше, пальцы зарываются в волосы семпая.
- Лягушонок… – шепчет он. Потом тихо сопит. Не знаю, во сне он это сказал или нет. Подушка мокрая от его слез, но я не обращаю на это внимания. Принц мирно спит, и я следую его примеру.

Я просыпаюсь, когда в комнате ещё темно. В предрассветных сумерках предметы изменяют свой обычный вид, отбрасывают причудливые тени. На потолке лежит узкая полоска света – от уличной лампы, что висит над воротами замка. Комната Принца чуть левее от самих ворот.
Рука, на которой лежит голова семпая, слегка затекла, но я не делаю никаких попыток её освободить,- не хочу тревожить его. Да и лежать так очень приятно…
Наконец сквозь открытое окно в комнату проникают первые лучи. Мне нравится наблюдать за восходом солнца, как и за закатом, пусть даже не видя полной картины чудесного действа.
Рассвет за окном раскрашивает комнату в оттенки желтого. Золото солнечных лучей пронизывает воздух, и от этого всё начинает светиться. Совсем как волосы Бел-семпая.
Его челка слегка съезжает в сторону, и мне видны ресницы, отбрасывающие тени на лицо семпая. Его дыхание ровное и спокойное, Принц слегка улыбается. Должно быть, ему снится что-то приятное. Я этому рад. Мне хочется, чтобы так было всегда. Чтобы его жизнь не подвергалась опасности каждый день и не терзали кошмары по ночам.
Но это звучит глупо для нынешней ситуации. И мне ничего не остается, как мысленно смириться и принять всё, как есть. До очередной ситуации. Я мирюсь и с этим, но, – черт, как паршиво на душе! То, что я не могу ничего изменить, мучает гораздо меньше, чем осознание проклятого могущества, скрытого в кольце Ада. Будто бы у тебя больше возможностей, если у тебя в руках сильнейший артефакт! Ответственности – да, но не возможностей.
Учитель описал мне главные свойства кольца, но не предупредил, что я не смогу до конца согласиться со своим выбором.
Но это и не важно… О, Мукуро-сама, ты рассказал мне так много. И – так мало! Я понимаю, почему. Каждый должен идти своим Путем. Я иду, слышишь? Спотыкаясь и падая, набивая шишки и разрывая в клочья собственное сердце… Я не ищу другой жизни. Я просто живу. И я знаю, что в любой момент могу умереть. Это знание намертво впиталось в мою кожу, растворилось в крови, вросло в кости, отпечаталось в сознании…

0

5

4. «Бельфегор»

Имя… Его имя как степень безумства. Как визитная карточка. Имя как диагноз. Оно пугает и завораживает одновременно. В этом имени смешались тайные страхи и неоправданный риск. В нем слышится обещание и угроза. Имя, которое я шепчу по ночам в бреду. В нем – все мои цели. Все мечты. Имя, которое всегда будет преследовать меня. Которое я никогда не забуду. Имя, что я буду повторять про себя, пока видят мои глаза, слышат уши, пока помнит память.… Пока бьется моё сердце. Имя, за которое я буду стоять до конца. Не ради себя или него, – ради надежды, что всегда умирает последней…
Имя не слишком сложное. 9 букв, из которых теперь состоит моя жизнь. На свете всё имеет свою цену. И у меня она тоже есть. Не большая и не маленькая – 9 обычных букв, объединенных в одно слово. И это слово – невысказанное, но всегда живущее на моих губах. Простое слово. Бельфегор.

Он говорит мне:
- Ничего не проси у меня – иначе ты пожалеешь.
Я никогда и ничего не просил – за всю свою жизнь. Если мог – добивался. Если нет – отворачивался и шел дальше. Никаких сожалений или разочарований. Никаких надежд. Только вера в себя, заставляющая идти, не оглядываясь, и не жалеть о потерянном.
Он говорит:
- Верь мне, но если ты разочаруешься – не жалуйся.
Я, конечно, итак ему не верю. Но делаю задумчивый вид и серьезно киваю. Будто бы только сейчас всё осознал. Хотя я моложе семпая, я знаю, что нельзя так просто требовать доверия. Его сначала нужно заслужить. Хотя нет – пережить. И понять, как это трудно и абсолютно бессмысленно. Ведь доверять до конца ты всё равно никогда не будешь.
Он в порыве ярости хватает меня и держит у моего горла нож. Его дыхание прерывисто, тело напряжено, решимости – на пятерых хватит. Я знаю, что для него убить – проще, чем мне плюнуть.
- Ты сказал, что мне не удастся победить твоего учителя один на один, – говорит он мне прямо в ухо. – Если он такой сильный, почему не бросил мне вызов, когда ещё был свободен?
- Мукуро–сама сражается только с теми, кто равен ему по способностям, – объясняю я тихо. – У вас ведь нет кольца Ада, семпай?
- Вот именно, – кивает он, и нож впивается в мою кожу. – Но у меня есть это, а ещё – огромное желание убивать. Не считаешь это весомым аргументом?
Я не отвечаю, потому что глупо пытаться убедить сумасшедшего в прогрессировании его болезни.

Луссурия, этот непризнанный философ и гений, сказал, что мы с семпаем похожи гораздо больше, чем кажется. Мне – так вообще ничего не кажется. А Принцу всё равно. Услышав от хранителя Солнца подобные слова, Бельфегор смотрит в мою сторону и отчего-то злится.
Мы с ним очень разные, но это неудивительно. Это всё равно, что сравнивать 2 самые противоположные вещи. Или пытаться связать воедино бушующий шторм и рассеивающийся туман – они никогда не стоят рядом. Как и мы с Принцем.
Он стремится к боли, я бегу от неё. Не потому, что боюсь. Это моя цена. Моя расплата за особую силу, за невероятные способности в моем распоряжении. Принц любит причинять и испытывать боль, стремится к ней всеми фибрами души. И причиняет её другим в надежде, что они ответят ему тем же.
Для него она – цель. Образ жизни. Если не больно, значит – не живешь. Значит – ты мертвая, бездушная кукла. Ходячий труп. А мертвецы не чувствуют боли. Он измеряет болью свою жизнь. Чужая, своя – для него она одинаково приятна. И желанна.
А я отдаляюсь от боли. Отгораживаюсь, словно щитом, своим кольцом. Это мой дар, и мое проклятие. Ненавистное, но так чертовски необходимое кольцо заставляет меня сомневаться в выборе, который я сделал чуть больше двух лет назад. Стоило тогда протягивать руку, убеждая себя в правильности своего поступка? Но, тем не менее, я ничуть не жалею.
И хотя с каждым разом я ощущаю, что меня несет не в ту сторону, я продолжаю следовать за течением. Я всегда думал, что меня уже ничто не может изменить. Мой характер не менялся с самого детства, со временем я только взрослел. Вкусы, желания, принципы, цели – всё оставалось неизменным. Так мне казалось, что постоянство и упорство дадут мне уверенность в себе и своих силах. Но как я могу быть уверенным в чем-то сейчас?
Ты прав, Мукуро-сама… Я меняюсь. С каждым вдохом. И как бы я ни упирался, как бы ни цеплялся за прошлое, ничего не получается. Я словно бегу по узкому коридору, не имеющему ни начала, ни конца, и не могу остановиться, потому что если я помедлю хоть минуту, меня раздавит лавина камней, спешащих по моим следам… Я уже не принадлежу себе. Но тогда – кому?..

* * *

- Семпааай… – тянет Фран, косясь в сторону Принца.
Бельфегор сидит в кресле, подтянув ноги к телу, и, обхватив себя руками, неподвижно смотрит в одну точку. Тихий, задумчивый вид – не в стиле Принца, и Фран не обольщается его внешним спокойствием.
- Семпай, о чем вы думаете?
Бельфегор поворачивает голову в его сторону.
- Чего тебе надо, надоеда? Хочешь схлопотать нож между глаз?
Угроза звучит убедительно, хотя стилетов, так привычно находящихся в его руках, пока не видно.
- Вы не боитесь когда-нибудь окончательно сойти с ума? – Вопрос не содержит в себе привычной издевки и задан не из простого любопытства. Что-то в нем было…такое… Неуловимое. Будто – просто – вопрос.
- С чего ты взял, что это должно случиться?
- Ну как же. – Фран не просто говорит, а словно констатирует факт. Будто ставит окончательный диагноз. – Вся эта ваша безумная жажда убийств и безудержные восторги при виде собственной крови, в конце концов, полностью завладеют вашим сознанием, и вы уже не сможете вернуться в нормальное состояние.
Бельфегор улыбается. Ухмылка выглядит чрезвычайно счастливой, и в итоге он смеется.
- Что за глупости? – спрашивает он, слегка успокоившись. – Я вполне осознаю в такие моменты, что происходит вокруг.
- А мне всегда казалось, что вы теряете контроль, – задумчиво говорит иллюзионист, потирая подбородок. – Всякий раз, когда вы…
- Чушь! – фыркает Принц и вытягивает ноги. – Я всегда контролирую себя, в любой ситуации. Может, со стороны кажется, что я начинаю сходить с ума, но это просто моя своеобразная реакция. Крики и плач жертв, вид чужой и моей крови приводят меня в восторг, возбуждают. Это так, словно ты, наконец, получаешь то, чего хотел всё время. И осознание того, что ты это получил, приводят в упоение. Это – удовлетворение. Или счастье. Не знаю.
- Не могу вас понять, – хмурит лоб Фран. – Мне всегда казалось, что вы безумец, семпай. Сумасшедший маньяк. И всегда удивлялся тому, что вас называют гением. Кстати, кто это вообще придумал?
- Не помню.
Фран улавливает недовольные нотки в этих двух словах и понимает, что Принцу не нравится этот разговор. Однако он продолжает развивать тему, уже из вредности:
- Я где-то читал, что часто в одном человеке уживаются гениальность и безумие, и трудно провести грань между этими качествами. Сложно понять, где заканчивается одно понятие и начинается другое.
- То есть, – усмехается Бельфегор, – когда ты называешь меня сумасшедшим, мне следует расценивать это как комплимент? Будто говоришь – безумец, но имеешь ввиду – гений?
Теперь уже и Франу не нравится их разговор, но он не показывает этого.
- Нет. Обычно я имею ввиду именно то, что говорю. Не больше и не меньше.
- Но ты не можешь отрицать то, что я полностью контролирую себя во всех случаях, даже когда я начинаю убивать…
Мальчик хмыкает:
- Бел-семпай, вы хотите сказать, что, начав убивать, вы не поддаетесь безумию, которое берет верх над вашим разумом? Убиваете ещё ужаснее, изощреннее, и приходите в себя, когда целей не остается.
- Лягушонок, какой же ты глупый! – Голова Принца слегка откидывается назад, на лице – довольная улыбка. – Я убиваю их потому, что хочу убивать. Если мне захочется убить только половину из всех, я это сделаю, а потом остановлюсь.
- Но вам никогда не хочется убить лишь нескольких, правда? Вы обычно расправляетесь со всеми.
- Правильно, – благосклонно кивает Принц. – Потому что я так хочу. Я могу остановиться в любой момент. Но только если у меня возникнет такое желание. Я привык делать то, что хочу.
Фран вглядывается в лицо Принца, будто надеясь разглядеть за спутанной челкой глаза, и спрашивает:
- А вы всегда делаете то, чего хотите, семпай?
- Всегда.
- А делаете то, чего не хотите?
- Всем приходится делать то, чего совсем не хочется. Это неизбежность жизни. Зачем ты меня расспрашиваешь об этом?
Мальчик дергает плечом и отвечает:
- Может, я хочу написать книгу. О желаниях и самоконтроле. Или просто назову её «Исповедь маньяков».
- Будешь опрашивать всех психов или только благородных, вроде меня?
- Благородных нынче мало, – вздыхает Фран.
- Тебе спать не пора? – вяло интересуется Принц.
- Нет. Ещё рано. Семпай, а ещё безу… гениев, вроде вас, вы знаете?
- Лягушонок, из какого болота ты вылез? – Принц недоволен. Он потягивается и закидывает руки за голову, смыкая их на затылке в кольцо. Увидев непонимающий взгляд Франа, он продолжает:
- В каком болоте рождаются такие глупые головастики, как ты? Гениев больше нет. Гений только один – Принц.
- Вы такой упрямый, семпай. Как с вами можно нормально разговаривать?
- А ты хорошо меня об этом попроси, – советует Бельфегор. – Можешь при этом встать на колени. Пол, правда, грязноватый, но твои штаны не чище.
Фран молчит, не удостаивая его ответом.
- Тебе не мешало бы думать, перед тем, как что-то говорить, тем более – в моем присутствии и в мой адрес, – улыбается Принц хищной улыбкой. – Твои вопросы мне не нравятся, и тебе не стоит лишний раз давать мне повод. Я убивал куда больше за меньшее. Ты редко думаешь, прежде чем сказать. Или ты мазохист?
Фран пожимает плечами.
- Раздумья – это как прелюдия. Пункт, за которым следуют слова. Или дела. Но никак не наоборот, Лягушонок.
Иллюзионист поднимает голову и говорит:
- Прелюдия? Что это значит?
- Ну, это как предварительный этап. В сексе, например, для этого существуют любовные ласки. Как подготовка, чтобы следующий этап получился удачным. А перед тем, как что-то сделать или сказать, нужно хорошенько подумать. Твои размышления – это и есть прелюдия.
- Вы нагнали на меня скуку своими рассуждениями, – позевывая, говорит Фран, поднимаясь с дивана. – Я пойду спать.
В спину и лягушачью шапку летят ножи, вместе с ними звучит пожелание:
- Сладких кошмаров, Лягушонок!

0

6

5. «Боль».

Сегодня было на редкость тепло. Если учесть, что в это время по всей Италии идут проливные дожди, погода в этом году баловала. Осень неприлично затянулась, радуя жителей города сухой теплой погодой.
Мы с семпаем сидели в небольшом кафе на углу. Я пил какао, а он ел свои любимые суши. Он пристрастился к ним лет 10 назад, после своей первой поездки в Японию. Тогда у Варии были серьезные разногласия с тамошними мафиози, но конфликт удалось исчерпать. Семпай говорил, что Япония ему очень понравилась, и, что когда он ест суши, то вспоминает о той поездке.
У нас было свободное время между заданиями, и в данный момент мы должны были усиленно готовиться к очередной поездке. Но Бельфегор вдруг предложил прогуляться по городу. Мы посетили кинотеатр, зоопарк, тир, а потом проголодались и зашли в кафе. Мне есть не хотелось, но Принц заказал мне куриные ножки под красным соусом. Сейчас они стояли нетронутые, а я довольно потягивал свое какао.
- Как насчет задания? – интересуюсь я, глядя, как ловко Принц орудует палочками. – Обсудим детали?
Бельфегор поднимает голову, секунды две смотрит через стекло на прохожих, потом продолжает трапезу.
- Не знаю, – отвечает он. – Есть соображения?
- Ну, – я откидываюсь на спинку стула, держа стакан в руке, – во-первых, Палермо – второе место после Сицилии по уровню преступности. Там, куда ни плюнь, непременно попадешь в мафиози. Хотя только сумасшедший станет плевать там в первого встречного.
Бельфегор улыбается.
- Меня имеешь ввиду?
Я пожимаю плечами и говорю безразлично:
- Некоторые, особо просвещенные, – я имею ввиду не мелких бандитов, а крупных преступников, – весьма наслышаны о деятельности Варии и предпочитают не связываться с нашей организацией.
- Видишь, Лягушка. Там, где нас боятся, нам бояться нечего. Ты будешь есть свою порцию?
Я отрицательно мотаю головой, а Принц уже тянет к себе тарелку с куриными ножками. Официантка, молодая девушка, подходит к нам и интересуется, будем ли мы ещё делать заказ. При этом она старается обратить на себя внимание Бельфегора, мило ему улыбается и едва ли не подмигивает. Мне она совсем не нравится.
- Семпааай, нас двоих отправляют туда, но, может, взять ещё кого-нибудь? – спрашиваю я, только для того, чтобы отвлечь внимание Принца от нахальной официантки. – Как насчет капитана?
- Да ладно тебе, – говорит Бельфегор, куда больше интересуясь куриными ножками, чем девушкиными. – Я могу и один поехать, если ты боишься.
- Я не боюсь, – возражаю я. Официантка, наконец, уходит.
- Посмотрим, – неопределенно говорит Принц. Мы просим счет и уходим.

* * *

В итоге, после окончательного решения Босса, в Палермо отправляются Скуалло с Бельфегором. Франа решено пока оставить в замке на всякий случай (неожиданное нападение врагов?). Сам же Занзас тоже едет в Россию для переговоров с местными главарями и возможного сотрудничества в дальнейшем.
Перспектива нахождения в замке вместе с Луссурией и Леви иллюзиониста совершенно не радует, а тут ещё хранитель Грозы начинает сокрушаться по поводу того, что Босс не взял его с собой. Фран предлагает ему платок, чтобы подтереть сопли, но тот отчего-то страшно злится и едва не впечатывает мальчика кулаком в стену. «Плохое настроение», – догадывается Фран, в спешном порядке покидая его комнату.
Луссурия, как всегда, возится на кухне, одетый в розовый фартук и обтягивающие лосины, и распевает песни – одна гаже другой. Возникшее желание поесть у Франа пропадает, и он возвращается в свою спальню. Заняться нечем. Он берет первую попавшуюся книгу и начинает читать. Это длится до позднего вечера. В конце концов, он засыпает в обнимку с книжкой.
Утром Фран узнает, что с задания вернулись Бельфегор и Скуалло. Оба не в духе, друг с другом демонстративно не разговаривают. Видимо, поссорились ещё в Палермо. Бельфегор ссорится и спорит с остальными по любому поводу. Даже Луссурия не выдерживает и бьет Принца коленом. Но Бельфегор избегает удара, и на холодильнике появляется вмятина. Скуалло матерится, Луссурия громко причитает, сожалея, что попал по холодильнику, а не по Принцу. Бельфегор тихо злится в сторонке. Фран чувствует себя лишним.
Постепенно все успокаиваются и расходятся, а капитан орет в телефонную трубку, пытаясь заказать новый холодильник. День проходит как-то нервно и неприятно. Вряд ли это из-за отсутствия Занзаса. Просто сейчас здесь трудный период.
Следующим утром Франа будит свист летающих ножей. Он выбирается из постели и узнает, что Принц решил устроить метание стилетов прямо под его окном. Он кромсает деревянные мишени, в ряд стоящие на лужайке. Его быстрота и меткость завораживают иллюзиониста, и он молча следит за четко отработанными действиями Бельфегора.
Со стороны внутреннего двора появляется Леви. Они с Принцем перебрасываются парой фраз. Потом, видимо, Бельфегору что-то не нравится, и он швыряет стилет в хранителя Грозы. Тот резко уворачивается, и нож, ударившись об один из зонтов Леви, падает на землю. Бельфегор продолжает бросаться оружием. Леви вытаскивает зонт, и яркая молния бьет по Принцу. Его откидывает в сторону, и он лежит, не двигаясь.
Фран уже собирается бежать за Луссурией, но Леви подходит к Бельфегору и пинает его ногой. Тот внезапно изворачивается и одним прыжком настигает А-тана. Нож сверкает в его руке, Леви невольно отступает. Бельфегор цепляется за него и виснет, вцепившись одной рукой за волосы, а вторая, держащая нож, делает резкий взмах. Франу хорошо видно, как на шее у Леви появляется порез, льется кровь.
Принц замахивается ещё раз, но хранитель Грозы стаскивает его со спины и швыряет на землю. Бельфегор пытается подняться, но Леви оказывается рядом и бьет его по лицу ногой. Кровь льется брызгами. Принц словно этого ждал. Он быстро поднимается на ноги и тычет ножом Леви в область живота. Удар кулаком по голове тут же отбрасывает его назад. Хранитель Грозы подходит ближе и начинает пинать его ногами.
Фран отбегает от окна и мчится на поиски хоть кого-нибудь.
- Врой!!! – раздается со двора, и мальчик бежит к окну, что находится в коридоре, на втором этаже.
Картина на лужайке кардинально изменилась: Принц и Леви катаются по траве, не переставая наносить друг другу удары, – кто – ножом, кто – кулаками. К ним идет капитан, довольно рассерженный.
- Перестаньте! – требует он, нависая над дерущимися. Бельфегор пинает обеими ногами Леви в живот, и они откатываются в разные стороны. Леви медленно поднимается, Принц, тем временем, достает очередной нож. Скуалло хватает его за шкварник и оттаскивает назад.
- Хватит, Бел! – говорит он. – Успокойся, врой!!!
Вид у Принца не очень, всё лицо и руки в крови, футболка порвана. Он резко вырывается и пытается пырнуть стилетом Скуалло. Капитан уклоняется и тут же наносит ему удар. Голова Принца откидывается назад, но он не падает, а встает.
- Псих ненормальный! – кричит Леви. – Вот вернется Босс…
Принц шипит и запускает в него стилет. Капитан пытается схватить его, но Бельфегор и ему адресует пару ножей. Скуалло отбивает их своим мечом. Леви пытается схватить сумасшедшего Принца, но тот отскакивает прочь, успевая чиркнуть стилетом по его груди. Тот сжимает зубы и бьет в ответ. Удар сваливает Бельфегора с ног, но он продолжает кидаться ножами из положения «лежа».
Скуалло не выдерживает и пинает его ногами. Принцу с трудом удается откатиться в сторону. Он весь в крови. Кровь залила его лицо, руки, одежду, землю вокруг, а они всё продолжают драться. Хотя нападает Принц, со стороны всё выглядит так, будто Леви и капитан избивают его. По сути так и есть.
Бельфегор шатается, но всё равно встает. Перед глазами у него красная пелена, сквозь которую он различает неясную тень. У него остается последний нож. Принц, выхватывая его, бросается на того, кто ближе. Скуалло делает скользящее движение, уворачиваясь от нападения, и неуловимо быстро взмахивает мечом. На руке Бельфегора появляется длинный глубокий порез. Он разворачивается и повторяет попытку. Скуалло поднимает меч и тут же опускает на голову безумного Принца. У того шумит в ушах, ярость затмевает разум, ему хочется убить всех. Жестокий удар обрушивается на голову Принца, он слышит чей-то встревоженный крик: «Нет!». Потом чувствует, что сознание покидает его, и проваливается в темноту…

В голове кружатся красные пятна. Выплывать из колодца боли не хочется, но ему интересно, что с ним. Бельфегор открывает глаза. Свет больно режет, и он поспешно жмурится. Даже сквозь закрытые веки и челку он всё равно ощущает свет. Осторожно приоткрыв один глаз, Принц пытается разглядеть обстановку вокруг.
Он находится в своей комнате. Но откуда тогда такой яркий свет? Он ведь повыдергивал даже провода, на которые когда-то крепились люстры. Он смотрит слегка вбок. Понятно, кто-то раздвинул шторы, а за окном сегодня, как назло, вовсю светит солнце. Бельфегор закрывает воспаленные веки. Он лучше полежит так до вечера, пока не стемнеет, а после вылезет из постели.
Наступают сумерки. Бельфегору трудно встать, всё тело болит, грудную клетку обжигает огнем, сквозь бинты проступает кровь. Вечером приходит Луссурия, чтобы полечить раны, но Принц угрожает ему стилетом, припрятанным под подушкой. Хранитель Солнца уходит, по пути жалуясь на беспокойного больного, и Бельфегор облегченно закрывает глаза.
Ему не хочется исцеления. Он хочет чувствовать всю боль, которая ему предназначена. Искусственное лечение при помощи коробочки Солнца кажется ему каким-то фальшивым и неприемлемым. Всю свою жизнь он лжет себе и другим, убегает, изворачивается, обманывает.… Но боль – единственное, от чего ему никогда не убежать. Он и не хочет. Он жаждет заполучить всю боль, все тонкие ниточки страданий, пронизывающие его тело, боль до последней капли…
Но он никогда не поддается её власти. Он в состоянии подчинить её себе. Но хозяином себя он не чувствует. Просто верит, что они равны… Боль – его вечная спутница, его проклятие. Его союзник. Он может доверять лишь ей, ибо боль – единственное чувство, которое не лжет…
Дверь открывается. В комнате появляется кто-то, но это не Луссурия, пришедший навязать своё ненавистное лечение. Слышатся осторожные, мягкие шаги. Бельфегор не открывает глаз. Гость не совершает никаких действий, только стоит, будто чего-то ждет. Потом почти неслышно садится на краешек кровати. «Фран», – догадывается Принц. Прохладные пальцы легонько трогают его запястье.
- Семпай, – шепчет голос. Бельфегор старательно делает вид, что спит. Ему интересно, что же будет делать Лягушонок. Тот гладит его по руке и тихо-тихо вздыхает.
«Жалеет, – думает Бельфегор. – Зачем?»
- Семпаай, – говорит Фран громче и слегка сжимает его руку. – Я же знаю, что вы не спите. Хватит притворяться.
Бельфегор улыбается. Довольно-довольно. И думает, что Лягушонок хитрый и чересчур догадливый. Рука Франа ложится ему на лоб. Прохлада пальцев приятна Принцу. Только сейчас он ощутил, какой он горячий.
- У вас жар, – сообщает мальчик и убирает руку. – Надо позвать Луссурию, семпай…
- Не надо… Это ты кричал тогда? – хрипло спрашивает Принц.
- Да.
- Я никогда не слышал, как ты кричишь.
- И никогда больше не услышите.
- Обычно ты даже не повышаешь голос.
- Мне стало страшно за вас. – Бельфегор чувствует, что иллюзионисту трудно отвечать.
- За моё убийство отвечали бы они, – объясняет Бельфегор. – Тебя бы Босс и пальцем не тронул бы, Лягушка.
- Я боялся не поэтому…
Принц садится с трудом и заворачивается в одеяло. При каждом движении тело отзывается жестокой болью, дыхание сводит. Бельфегор делает медленный вдох, потому что ребра нещадно ноют. Фран с беспокойством вглядывается в его лицо, внимательно следя за его действиями, и спрашивает:
- Семпай, как вы себя чувствуете?
Бельфегор тихо отвечает:
- Лучше тебе не знать – как…
Фран слегка пододвигается и смотрит на светлую челку, туда, где предположительно находятся глаза Принца.
- Почему вы сорвались?
- Я не перевариваю Леви, – отвечает Бельфегор, – а тут он пришел на мою тренировку и начал говорить всякую дрянь. В частности, о том, что Босс его бросил здесь с тупицами и негодяями и отправился в Россию без него. Потом он обвинил меня в нарушении боссовых приказов, будто я убиваю даже тех, кого убивать не нужно. Здесь меня зацепило.
- Я собирался позвать капитана, чтобы он остановил драку, – говорит Фран, стиснув простыню. – А он вдруг бросился на вас…
- Он схватил меня за шиворот. – Бельфегор шевелится, плотнее закутываясь в одеяло. – Ненавижу, когда меня таскают за шкирку, как котенка.
- Экая скотина! – замечает иллюзионист. – Бел-семпай, по-моему, он вас не любит.
Принц хихикает.
- Ошибаешься, Лягушонок! Людей, которых Скуалло не любит, он рубит на кусочки.
Фран задумчиво молчит, забравшись на кровать с ногами.
- А у нас ведь следующее задание через 2 дня, – вспоминает вдруг иллюзионист. – Звонил Босс и сказал, что вместо нас поедут Луссурия и Леви. Капитан тоже при деле. А нам дали отсрочку на 2 недели из-за вашей… болезни.
- Видишь, – усмехается Принц, – благодаря мне у тебя внеплановый отпуск. Так что… ты свободен. Пользуйся этим.
- Понял, семпай, сейчас уйду, – говорит Фран, но продолжает сидеть. – А вы можете и дальше валяться в постели и страдать эти 2 недели. Глупая логика!
- Иди к черту, Жаба! – шипит Принц.
Мальчик поднимает ладони в примирительном жесте и отвечает:
- Ладно-ладно! Уже ухожу. Желаю долго мучиться.
Бельфегор начинает что-то судорожно искать под подушкой, и Фран воспринимает это как сигнал к отступлению. Он пробирается к выходу, а когда видит сверкающий в темноте нож, спешит скрыться за дверью.

Ночью Фран слышит шум. В коридоре раздаются голоса. Шаги у его двери, потом громкий стук. Иллюзионист не хочет вылазить из теплой постели, приходится вставать, чтобы отпереть дверь. Раньше он не закрывался на замок, но когда Бельфегор устроил во дворе драку, капитан посоветовал всем запирать двери.
На пороге стоит Супербиа, в его руке – меч.
- Ты Бела не видел? – спрашивает он и почему-то заглядывает в комнату через плечо Франа. Тот неопределенно пожимает плечами.
- Ладно, – говорит Скуалло. – Он исчез из своей комнаты. Не хочу, чтобы он натворил что-нибудь.
Он уходит. В конце коридора раздаются возгласы Луссурии. Он недоволен тем, что его вытащили из постели посреди ночи. Фран тоже не в восторге, хотя бы потому, что приходится выслушивать жалобы хранителя Солнца.
Сон безвозвратно потерян. Мальчик вздыхает и начинает надевать штаны, затем – ветровку. За окном барабанит дождь. Металлический карниз издает тихо звенящие звуки от падающих капель.
Фран идет по коридору, мимо комнаты Принца, мимо кабинета Занзаса. Босса в замке нет, он на съезде глав мафиозных кланов в Лондоне. Он терпеть не может подобные мероприятия, но от этого зависит престиж Вонголы в целом.
Куда мог направиться Бельфегор? На задание, которое он придумал себе сам? В таком случае, его поиски могут затянуться на неопределенный срок. Фран не хочет ломать голову над столь бесполезным занятием и поднимается на крышу.
Порыв ветра ударяет ему в лицо, окатив холодными брызгами. Он задыхается от неожиданности. Потоки дождя создают размытую картину. Везде, куда ни посмотришь, – пелена дождя, сквозь нее Фран различает неясную фигуру. Кто-то стоит у самого края крыши. Кто находится здесь в такую погоду, на холодном ветру, под проливным дождем? Только какой-нибудь сумасшедший…
Силуэт оборачивается, словно почувствовав присутствие Франа. Потом начинает приближаться. Иллюзионист стоит возле небольшой каменной постройки высотой метра 2. Здесь ветер не такой пронизывающий. Сумасшедший любитель крыш уже близко. Диадемы нет, волосы потемнели от влаги и слипшимися прядями облепляют пол-лица.
- Семпаай, – тихо говорит Фран, не зная, что ему делать: бежать, звать на помощь или ждать, что произойдет. Но Принц уже совсем близко, и бежать поздно. На Бельфегоре дырявая кофта, изрезанная ножом, и домашние штаны. Он босиком. Бинты и повязки кое-где сползли, и Франу видны резаные шрамы. Где-то – совсем длинные, и он понимает, что это следы от меча Скуалло.
Принц цепляется за плечи мальчика и прижимает к стене.
- Не меня ищешь, Лягушонок? – шипит он и довольно смеется. Безумие в его голосе и на лице превышает обычную норму. Раз в десять.
- Вас, семпааай… – говорит Фран и едва не добавляет: «Чтобы сойти с ума вместе с тобой. Хочу, чтобы ты поделился со мной своим безумием!»
Бельфегор дергает его на себя и снова ударяет спиной о стену.
- Ненавижу, когда ты говоришь так занудно.
Он проводит ногтем по щеке Франа, словно раздумывая, что сделать с Лягушонком. Иллюзионист замечает, что сквозь бинты проступила кровь и теперь сочится тонкими ручейками. Он хочет сказать об этом, но ощущает у своего горла что-то похолоднее проливного дождя.
- Даже не успеешь квакнуть и позвать на помощь, – радуется Принц и слегка надавливает лезвием. Порез несильно кровоточит. Фран стоит, не шевелясь.
- Боишься меня? – шепчет Бельфегор, обжигая ухо мальчика горячим дыханием.
- Нет.
Пальцы Принца сдавливают плечо, едва не заставив Франа закричать.
- Не боишься, что я убью тебя? – интересуется Потрошитель, слегка проводя ножом по щеке иллюзиониста. Он опускается ниже, расстегнув куртку и оставляя небольшие порезы на груди мальчика.
- Не боюсь. – Звучит тихо, но вполне понятно.
Принц злится.
- А смерти ты тоже не боишься? – спрашивает он.
Фран поднимает голову и смотрит ему в лицо.
- У вас кровь идет. Нужно наложить новые повязки, семпай…
- Зануда.
Бельфегор сжимает его плечо ещё сильнее и впивается резким поцелуем. Он целует Франа яростно, кусая язык и губы. Тот отвечает мягко, но настойчиво. Теперь уже и Принц слегка останавливается и целует медленнее, вдумчивее, глубже. У иллюзиониста перехватывает дыхание, он даже готов к тому, что Потрошитель вот-вот убьет его. Он хватает Бельфегора за руку и не понимает – Принц мокрый от крови или от дождя. Тот не прерывает поцелуй, пытается проникнуть языком ещё глубже, отчего Фран тихо стонет.
У мальчика кружится голова, и он цепляется за Принца, словно боится упасть без чувств. Бельфегор прижимается ближе и продолжает сладкую пытку. Сверху падает дождь, затекает за воротник, но Фран не чувствует холода. Он думает только о горячих губах семпая и хочет напомнить, что Принц медленно истекает кровью. Однако тот первым отрывается от мальчика и слегка отодвигается назад, но рук не убирает. Фран тяжело дышит и неосознанно поднимает руку, проводя пальцами по щеке. Дождь смыл кровь из порезов.
Со стороны входа на крышу топот ног, и они видят Скуалло. Тот, видимо, спешил, но, увидев присутствующих на крыше, резко остановился. Его рука тянется вперед, обнажая меч. Бельфегор смотрит на него секунд 10, потом отходит от Франа и идет к Скуалло. Точнее – к выходу. Капитан, щурясь, пытается оглядеть Франа на наличие увечий, но замечает, что тот вполне цел.
Иллюзионист проходит мимо него, слегка пожав плечами. Дождь льет с прежней силой, застилая обзор так, что на расстоянии пяти метров ничего не видно.

0

7

6. «Иллюзии»

Через неделю Принц приходит в норму. Занзас возвращается и дает офицерам новые задания. Потрошителю и Франу нужно лететь в Леон. Бельфегор хихикает и говорит, что не отвечает за последствия двухнедельного воздержания. Он говорит, что жаждет убить кого-нибудь и при этом смотрит в сторону иллюзиониста.
Принц делал предварительный заказ на динамит, и теперь рассовывает по карманам динамитные шашки. Когда Фран интересуется, зачем ему это, Потрошитель смеется и говорит:
- Конфликт Колец, произошедший 3 года назад, научил меня использовать не только слабости противников, но и их сильные стороны.
Фран скучающе зевает, прикрываясь ладошкой, и надевает кольцо Ада. Они готовы. Некоторые уже уехали. Иллюзионист просит Скуалло не затупить свой меч о головы врагов и спешит за Принцем.
В аэропорту Лиона они берут такси и едут по главной улице. Фран разглядывает улицы через окно, поглощенный созерцанием строений и прохожих. Бельфегору неинтересна местная архитектура. Он прячет одну из шашек в рукав плаща, после чего обращается к мальчику, скользнув по нему взглядом:
- Лягушка, сколько времени тебе понадобится, чтобы подчинить массовой иллюзии человек двадцать?
Фран отвечает, не оборачиваясь:
- Не знаю, семпаай… Это зависит от силы их духа и сознания. От двух до пяти секунд, я думаю. А что?
- Там будет около сорока человек. Половину я возьму на себя, остальные – твои.
Иллюзионист нехотя отрывается от своего занятия. Его взгляд привлекает нож, который Принц вертит между пальцев.
- Вы помните, что не должны находиться в зоне действия моих иллюзий? – спрашивает он.
- Ерунда! На меня они не подействуют.
- Вы же не знаете этого точно…
- Знаю, – перебивает Потрошитель. – Используешь при атаке массовую иллюзию. Там будет настоящий ад. Не будет времени куда-то отходить или прятаться.
- Вы свихнетесь, семпай, – возражает Фран.
Бельфегор переводит красноречивый взгляд со своего ножа на шею мальчика.
- Если не сделаешь, как я говорю, то я сообщу Боссу, что ты провалил задание и что ты – бесполезное земноводное. Тебя спишут из офицеров куда-нибудь в грязное болото. Будешь сидеть на торфяной кочке и квакать.
Он улыбается, довольный такой перспективой, но Фран неожиданно соглашается:
- Хорошо, Бел-семпай… Но за последствия я не отвечаю.
Принц шишикает и прячет нож.
Особняк стоит за чертой города, скорее – в пригороде. Двое выходят из такси и ещё долго стоят после того, как машина уезжает.
- Он просто огромный, – решает Бельфегор.
Фран соглашается и добавляет, что там может быть не 4 десятка наемников, а больше.
- Нам-то что?! – пожимает плечами Принц и шагает к особняку. Фран поспешно создает иллюзию, скрывающую его и Потрошителя, и они, таким образом, минуют охрану. У самого дома Принц останавливается и слушает. Через минут пять тихо сообщает:
- Десятка три на первом этаже, в холле. Ещё около десяти целей на втором этаже. Могут ещё быть непредвиденные варианты в виде нежданного подкрепления. Твои основные цели – те, что в холле. Я зачищу верх.
Он проникает в дом через окно. Сверху слышатся крики и возня. Десяток ног топает так, словно там не люди, а табун лошадей. Фран решает, что и ему пора действовать. Со второго этажа раздаются автоматные очереди и звон металла, крики боли и безумный смех. Иллюзионист торопится в холл, где натыкается на толпу мафиози, уже готовых выяснить, что же происходит наверху. При виде мальчика они не спеша достают оружие. Один из них, со шрамом над бровью, говорит с усмешкой:
- Смотрите, кто к нам пришел! Парень, ты заблудился? Или всё-таки нет?
- Это ублюдок из Варии! – кричит другой, выхватывая пистолет. – Мочите его!
Разум Франа застилает пелена жгучей ненависти. «Эти люди смеют мне угрожать? Да они же – никто! Слабаки, трясущиеся за собственные жизни. Я покажу им, что значит настоящий ужас. Такого они ещё не видели и вряд ли увидят. Они вообще больше ничего не увидят!»
Всю комнату резко затягивает зловещий фиолетовый туман. Клубящийся дым обволакивает всех, кто находится здесь. Многие пытаются бежать, но длинные темные щупальца, появившиеся из неоткуда, обхватывают тело каждого из них, лишая возможности спастись бегством. Фран закрывает глаза и раскидывает руки в стороны, словно стремится обнять весь мир. Лягушачья шапка падает с головы.
Тело подростка отрывается от пола и зависает на высоте полуметра. По комнате кружатся темно-серые вихри. Наемникам нечем дышать. Внезапно Фран открывает глаза и обводит холл зловещим взглядом изумрудных глаз.
- Вам страшно? – вопрошает он громко. В его голосе нет и намека на прежнюю тягучесть.
Люди, извивающиеся в объятиях щупалец, кричат и дергаются, пытаясь вырваться и убежать прочь, спрятаться от зеленоглазого демона как можно дальше. Их вопли наполняют комнату. Но снова звучит голос иллюзиониста, перекрывающий все остальные звуки:
- А теперь – умрите!
Многие из мафиози судорожно рвутся в стороны, но никому не удается высвободить их плена даже руки. Тонкие пальцы Франа напрягаются, а потом резко сжимаются в кулаки. Воронки, разросшиеся до огромных размеров, поглощают кучку людей, вместе со щупальцами.
Ураган бушует некоторое время, и Фран, наконец, разжимает пальцы. Вихрь шелестит, кружа сухие листья и песок в смертельном водовороте. Туман постепенно рассеивается, но в холле не остается даже тел. Только одиноко кружащаяся воронка – всё, что уцелело после ярости иллюзиониста.
Шуршание стихающего урагана нарушает резкий шикающий смех. Фран поворачивает голову вправо. Принц стоит, прислонившись к косяку, и захлебывается весельем. Но Франу не казалось смешным то, что произошло несколько минут назад.
- Над чем ты смеешься? – спрашивает он.
Принц так смеется, что не замечает резкого перехода к нему на «ты». Он хохочет, слегка согнувшись, и держится за живот, словно его мучают страшные боли.
- Они так глупо погибли! – Бельфегор может вымолвить несколько слов, хоть и с большим трудом. – Сдохли из-за твоего воображения! От нелепой фантазии глупой Лягушки!
Фран хмурится. Он по-прежнему чувствует себя всесильным из-за мощи, которую дает ему кольцо Ада, и ненависть всё ещё его не оставляет.
- А ты не боишься умереть как они? – спрашивает он.
- Что?! – От удивления Принц слегка опешивает от такого заявления и принимается хохотать громче прежнего.
«Да как он смеет?» В голове у Франа вспыхивает дикая мысль – уничтожить всех, кто над ним насмехается. Всех до единого. Даже если это будет его семпай.
- Вы сомневаетесь? – Угрозы в его голосе более чем предостаточно, но Бельфегор не обращает на это никакого внимания.
- Что же ты, Лягушонок, и меня распылишь своей фантазией? – хихикает он.
Глаза иллюзиониста темнеют от гнева. Он всё ещё висит над полом. Резким броском его тело перемещается вперед, оказываясь прямо перед Принцем. Бельфегор поднимает голову, ожидая очередной подлости от своего кохая. Безумная усмешка не сходит с его лица.
- Значит, вам смешно, да? – Голос Лягушонка звучит громко и отчетливо, зеленые глаза горят ненавистью. – И вы меня совсем не боитесь?
Принц скалится в довольной улыбке и небрежно бросает:
- А что ты можешь мне сделать, несчастная пиявка?
Фран дергается так, будто Бельфегор его ударил. Принц это замечает и продолжает, издеваясь:
- Ты всего лишь никчемное и бесполезное существо. Лягушка. Земноводное. Я сотру тебя в порошок, если захочу.
Руки иллюзиониста сжимаются помимо его воли, воздух в холле темнеет, постепенно сгущаясь вокруг них. Фран слегка склоняет голову набок и спрашивает своим прежним голосом, растягивая слова, отчего Бельфегор вдруг непроизвольно напрягается:
- Бел-семпаааай… а как насчет маааленькой фантазии одного глупого Лягушонка?
Фран стоит совсем близко. Принц чувствует давящую волну, исходящую от иллюзиониста. В глубине зеленых глаз бушует пламя. Бельфегор пытается достать ножи, но его руки, как и его самого, внезапно прижимает к стене невидимая сила. Фран не шевелит и пальцем, только брови слегка хмурятся.
- Ты что творишь? – шипит Потрошитель, – обездвиженный, но не потерявший способности говорить. – Я же тебя…
- Перестаньте, семпай, – вяло отмахивается иллюзионист, словно от надоедливой мухи. – Вы даже пошевелиться не можете без моего согласия. Но это лишь начало. Вы как-то говорили, что хотите увидеть всю мою скрытую силу. – Фран скользит равнодушным взглядом по Принцу и продолжает: – Что ж. Думаю, самое время вам её показать.
Волосы иллюзиониста качает невидимым ветром, и Бельфегора сдавливает волна плотного воздуха. Дыхание перехватывает. Он закашлялся, если бы смог. Комната наполняется черными тенями, – будто злобные призраки кружатся над головой. Воздух в легких Принца заканчивается, перед глазами плывут цветные пятна. Кажется, что грудная клетка охвачена огнем. Но он всё ещё отчетливо видит изумрудные глаза Лягушонка и небывалую ярость, плескавшуюся в них.
Глаза становятся ближе. Между ними всего несколько сантиметров. Иллюзионист молча смотрит, как лицо Принца искажает гримаса боли, а рот раскрыт в бесполезной попытке вдохнуть хоть чуточку спасительного воздуха. Но – нет, Лягушонок сегодня рассержен. Его взгляд давит невыносимым грузом, так же, как давит воздух на тело Принца.
Зеленые глаза приближаются. Бельфегор замирает, хотя и так не может пошевелиться. Человек напротив молчит, медленно уводя сознание Принца в глубокую бездну страха. Ему кажется, что всё перевернулось с ног на голову, и он стремительно падает куда-то вниз, упиваясь своим безумием и не желая, чтобы это чувство заканчивалось.
Жестокая агония охватывает разум Бельфегора, – такой же измученный, как и его тело. Колодец боли глубок, и в него можно падать до бесконечности…
«Боль. Боль терзает каждую частичку моего тела. Я кричу… беззвучно, безнадежно… Никто не придет на помощь. Потом меня сковывает жестокий холод. Теперь я знаю – ад вовсе не огненный, он ледяной, замораживающий, превращающий в лед. И приносящий немыслимую, ужасную, убивающую боль.
Ад находится в этих зеленых глазах. Он смотрит на меня неотрывно. Я не могу отвести взгляд, закрыть глаза, и поэтому просто смотрю, медленно, но верно приближая свой конец. Ещё минута – и эта сила зеленых глаз убьет меня окончательно. Можно отвести взор или зажмуриться, но я этого не делаю. Почему меня так притягивает эта смерть, сидящая в глазах Лягушонка? Нельзя смотреть! Нельзя! Перестань! Не смотри на меня – так!»
Губы Франа растягиваются в довольной улыбке.
- Ну как, страшно, семпай?
Бельфегор молчит.
- Тебе страшно или нет? Ты хочешь, чтобы всё это закончилось?
Голова Принца слегка двигается вверх, потом вниз, молча выражая согласие. Возможно, он даже не осознает того, что делает.
- Так попроси меня!
- Нет! – хрипло выплевывает Принц, шипя, как змея.
Тогда Фран отступает назад. Один шаг. Второй. Руки снова раскинуты в стороны – мастер иллюзий готов показать свой главный шедевр, после которого даже самые стойкие теряют рассудок, превращаясь в законченных безумцев. Принц об этом знает. Но молчит. И смотрит. Будто ждет чего-то.
Но Фран не ждет. Рядом с ним, справа и слева от него, возникают два небольших вихря, бешено вращающиеся на одном месте. Он словно подталкивает их вперед, к Бельфегору. Тот заворожено смотрит, ожидая своей участи, и не понимает, почему иллюзии Франа так на него действуют.
Воронки приближаются, сливаясь в один большой вихрь. Ураган свистит, предчувствуя новую добычу, и рвется скорее достать свою жертву.
Шелестящий порыв ветра резко отбрасывает пряди волос Принца, и их глаза на мгновение встречаются. Только на один миг. Но Франу достаточно. Время словно застывает для него. На земле больше не существует ничего, кроме глаз Потрошителя.
Тогда Фран понимает, что в действительности скрывает под длинной челкой Бел-семпай… Одиночество. Огромное и ужасающе глубокое, словно колодец с недостижимой глубиной, и бесконечное, как время всех Галактик. А ещё – разочарование. Боязнь ошибиться. Не в себе самом – в людях. Маска безумного гения и профессионального убийцы была лишь прикрытием для детских страхов Принца. И столь нелепым было это сочетание, что Фран невольно отшатывается назад.
Боль в глазах Бельфегора сменяется растерянностью и какой-то даже детской обидой. Фран запоздало поднимает руку, словно пытаясь переубедить его в увиденном, но на лице Принца уже надета его привычная маска. Маска гения. Волосы, встревоженные ветром, снова ложатся на свое прежнее место, и иллюзионист понимает, что больше не увидит глаз Принца. Никогда.
Фран хочет улыбнуться, но секундная боль на лице Бельфегора передается и ему, сжав изнутри стальными тисками, отчего улыбка мальчика получается кривой. Принц выжидающе смотрит в его сторону, стоя у стены. Рука Франа застывает в воздухе. Он обретает прежний контроль и вытягивает указательный палец по направлению к Принцу.
- Так уж и быть. Сегодня я пощажу вас, семпай. – Его голос звучит устало, он растягивает слова дольше обычного, отчего ему самому становится противно.
Бельфегор безразлично отворачивается и удаляется из особняка.

* * *

Очередной скучный вечер в компании Скуалло и Луссурии. Было бы ещё хуже без бесцеремонных воплей капитана, которые он издает, когда наталкивается на какую-нибудь глупую передачу. Луссурия хочет посмотреть сериал, но Скуалло захватывает пульт в свое владение и ожесточенно переключает каналы, издавая неожиданные возгласы, заставляя хранителя Солнца вздрагивать.
Мне плевать, что там показывают по телевидению. Мои мысли заняты размышлениями о семпае и самоуничижением.
- Врооой! – восклицает капитан, отчего Луссурия невольно дергается.
Что там такое? Я перевожу отсутствующий взгляд на экран. Диктор в сером костюме твердит что-то про тюрьму, убийства, про редкий артефакт и прочую ерунду, которая мне неинтересна. Показывают следующую картинку: большой загородный особняк, выкрашенный в нежно-зеленый цвет, флигель с башенкой…В голове что-то щелкает, и я вспоминаю: усадьба Гастелло – семьи, в уничтожении которой обвинили сенсея. Именно в этом зеленом доме они схватили Мукуро-сама. Как раз туда незамедлительно прибыли Исполнители из Вендиче и обезвредили его.
Сюжет на экране развивается: показывают фотографии двух колец. Одно из них было у Мукуро-сама в тот день, оно относится к адским кольцам. А второе покоится в кармане моей куртки, которая висит в шкафу. Диктор сообщает, что первое кольцо передано в специальную организацию, занимающуюся сильными артефактами, а второе – в розыске. Обещана огромная сумма за указание местонахождения кольца Ада.
Я не спеша встаю и медленно иду к выходу, оборачиваюсь. Скуалло и Луссурия уже смотрят другой канал, позабыв о моем существовании. Иду дальше. Вижу, что у двери гостиной стоит Принц, облокотившись об косяк, и разглядывает меня, широко улыбаясь. Я прохожу мимо него как ни в чем ни бывало. Выйдя в коридор, едва не бегом направляюсь в свою комнату, но вдруг слышу шаги позади и понимаю, что Бельфегор тащится за мной. Замедляю шаг, давая ему возможность сравняться со мной.
- Ну что?.. – спрашивает он. – Что думаешь по этому поводу?
Я останавливаюсь и оборачиваюсь к семпаю. На моем лице – почти улыбка. Осведомляюсь чересчур любезно:
- О чем вы, семпай?
Принц держит руки в карманах и не распускает их. Плохой знак. Лучше бы он начал меня душить…
- Что можешь предложить за моё молчание?
Его вопрос звучит равнодушно, но это для того, чтобы вывести на эмоции меня.
- У вас какой-то компромат на меня? – говорю я, стараясь сохранить на лице некое подобие улыбки. – Или вам известна обо мне страшная тайна?
Уголок губ Принца слегка дергается, и он шипит:
- Не придуривайся, Жаба! Я всё знаю! И я слышал, сколько предлагают за информацию о твоем кольце.
- Это не мое кольцо, – возражаю я. – То есть – совсем другое.
- Не надо мне лгать, Лягушонок. Я не перевариваю обман. Лучше подумай, как упросишь меня не выдавать тебя!
Я делаю вид, что озадачен.
- Может, вы желаете, чтобы я встал перед вами на колени?
- Ммм…на колени?..Интересный вариант, – улыбается Бельфегор.
Я разворачиваюсь и иду дальше.
- Лягушка, – зовет он. Я нехотя замедляю шаг и спрашиваю:
- Что, семпай?
- Они говорили, что он убил не одну сотню людей, всего за 10 минут. – Что-то гложет Принца, и он медленно продолжает: – Он убил их с помощью своих иллюзий! Всех?
- Да, – киваю я. – Способности Мукуро-сама почти безграничны. Он может заставить подчиняться ему любой разум. Это вам не ножички метать, пока не вспотеете. Здесь всё гораздо тоньше.
- Убирайся с глаз моих, Лягушонок! – цедит Принц сквозь зубы, на что я отвечаю:
- С глаз? А они хотя бы у вас есть, семпай?
Чувствую боль в левой ноге и опускаю взгляд. Над коленом торчит рукоять ножа, само лезвие почти полностью вошло в тело. Стиснув зубы, выдергиваю нож, сгибаю и бросаю на пол.
Бельфегор бесится, но я его не боюсь. Я иду в свою комнату, не опасаясь получить в спину пару-другую стилетов. И ещё почему-то уверен, что семпай не станет говорить кому-то о моем кольце Ада. Не оттого, что он – Принц, и особы королевских кровей считают ниже своего достоинства продавать какую-нибудь информацию Исполнителям незабвенного Вендиче. Бельфегор будет молчать вовсе не поэтому…

* * *

На этот раз на задание отправляется вся Вария, в полном составе офицеры летят в Панаму. Очередная цель так же, как и все предыдущие – уничтожить враждебный Вонголе клан.
Семья Скалиотто прячется где-то на острове. Мы делимся по двое и медленно окружаем большую виллу, утопающую в зелени деревьев. Мы в паре с капитаном крадемся через парк. Охранники вырублены Скуалло, и главное сейчас – заранее себя не обнаружить. Все должны занять свои позиции.
Рация в ухе голосом Леви говорит, что они с Принцем добрались до места. Босс отдает приказ атаковать. Капитан молнией срывается с места и мчится к ближайшему окну, но вдруг раздается взрыв.
Сквозь дым я вижу, что часть виллы заметно пострадала – разворотило стены и крышу. На голову сыпятся мелкие осколки черепицы. Лягушачья шапка в кои-то веки пригодилась. Скуалло прикрывается руками. Его волосы слегка обгорели на концах. Он этого ещё не заметил.
Сквозь дым и летающие частички пепла проступают фигуры. Трое высоких людей идут к нам. Их лица прикрыты масками, силуэты скрыты длинными плащами. Я вглядываюсь в них, и меня осеняет: Исполнители…Капитан, видимо, что-то начинает понимать и говорит:
- Лягушка. Это же тот мусор, что вчера показывали в новостях! Они что, из Вендиче?
Я отступаю назад. В голове настойчиво звенит одна мысль: «Бежать!». Капитан со мной не совсем согласен. Он обнажает меч и идет прямо к тем троим.
- Отступайте! – раздается в наушнике громкий голос Занзаса. – Здесь нет наших целей! Они сдали нас Исполнителям!
Скуалло скрипит зубами, но всё же разворачивается и бежит прочь от виллы. Я спешу следом. Мы оказываемся на какой-то улочке. Капитан хватает меня за руку и тащит в переулок, потом сворачивает направо, налево, ещё раз – налево. Мы забегаем на какой-то склад и останавливаемся там, прячась за большими ящиками.
- Что им от нас надо? – спрашивает Скуалло. – В Вендиче решили переловить всех особо опасных мафиози мира?
Я молчу, потому что догадываюсь. Предполагаю истинный ответ.
- Тайчо, они… – Мой рот зажимает чья-то сильная рука. Меня резко прижимает кто-то к своему телу, вышибая кислород и сдавливая грудную клетку. Капитан, как ни странно, затихает, глядя мне за спину. Потом шепчет:
- Не жми его так сильно. А где Леви?
- Помчался со всех ног спасать Босса, – шипит кто-то голосом Бельфегора. – За ними увязалось трое Исполнителей.
- А ты как сюда попал? – удивляется Скуалло.
Объятия разжимаются, и меня, наконец, отпускают.
- Сюда, за мной, – шепчет Принц, неизвестно как здесь появившийся. Прячась за ящиками, мы идем вглубь склада. Принц показывает на небольшую дыру в стене, но неожиданно наше внимание привлекает шум.
- Ксо! – говорит Скуалло, высовываясь из-за ящиков. – Они уже здесь.
Я вижу, что Исполнители добрались сюда и обнаружили нас. Три темные фигуры преграждают выход со склада. Капитан издает свой фирменный боевой клич и бросается на них с мечом. Принц отталкивает меня за ящики и говорит:
- Создай иллюзию. Захвати их разум.
Он достает ножи и атакует. Исполнители уворачиваются удивительно ловко, но всё же несколько ножей достигают своих целей. Двое из преследователей нападают на капитана. Третий выдергивает из себя ножи Бельфегора и отбрасывает в сторону. Я не вижу кровоточащих ран. Он идет на нас. Потрошитель запускает ещё десяток ножей, на этот раз – с леской. Некоторые из них вонзаются в пол. Принц ждет удобного момента и натягивает леску. Кажется, что Исполнитель сейчас покроется сеткой шрамов, но он делает рукой резкое движение – и леска обвисает, обрезанная небольшим клинком.
Бельфегор прыгает назад, чтобы не попасть под удар, и тут Скуалло, отбившийся от своих противников, обрушивает меч на третьего Исполнителя. Тот отбивается клинком и немного отступает. Я заворожено смотрю на сверкание стали в полумраке склада, на быстрое мелькание клинков.
Скуалло отбивается уже ото всех трех, пользуется секундной передышкой и бросает нам через плечо:
- Уходите! Убирайтесь прочь, мусор!
Бельфегор бросается ко мне, сидящему на полу, и, вцепившись в меня, трясет, требуя:
- Сделай что-нибудь! Вызывай свои иллюзии! Используй кольцо!
- Бел-семпай… – Я говорю тихо, постепенно переходя на шепот. – Иллюзии на них не действуют. Иначе как бы они поймали Мукуро-сама?
Принц смотрит на меня, потом – на сражающегося капитана, и рывком ставит меня на ноги.
- Идем, Лягушонок.
Я упираюсь, глядя в сторону Скуалло.
- Семпааай, а как же капитан? Они ведь убьют его!
Бельфегор зло шипит:
- Он это знает, Лягушка! А ещё он понимает, что они убьют и нас, как только покончат с ним. Им не нужны пленные. Идем же!
Он тащит меня за руку к дыре в стене, через которую проник сюда. Отверстие не слишком большое, но я без труда протискиваюсь наружу. Принц бежит в южную сторону города, петляя по узким улочкам, не отпуская меня ни на миг.
Позади нас слышится взрыв. Потрошитель, не останавливаясь, бросает взгляд через плечо и сообщает:
- Тот склад взорвался. Быстрее, Лягушонок!
Он тащит меня без передышки километра два, потом заворачивает в переулок и останавливается. Я не могу вымолвить ни слова, хватаю ртом воздух. Бельфегор сидит на мостовой, прислонившись к стене дома. Где-то у нас над головами раздается очередной взрыв, и от здания отваливается часть стены.
- Какого черта? – бесится Принц, продолжая сидеть. – Наверное, где-то рядом Занзас, и их обнаружили. Они так жаждут нас поймать?
- Нет, семпай, – отвечаю я, прикрыв глаза. – Им нужно не это.
Бельфегор поднимает голову. На его лице написано недоумение. Впервые вижу его таким… растерянным.
- Откуда ты…
- Им нужно кольцо Ада, – говорю я монотонным голосом. – Им нужен носитель кольца. То есть – я. Они не остановятся, пока не схватят меня.
В наушнике раздается рассерженный голос Занзаса и ужасный грохот. Видимо, у них там свои проблемы.
- Зачем ты им нужен? – спрашивает Потрошитель.
- Они хотят заполучить кольцо и того, кто с его помощью 2 года назад уничтожил известную мафиозную семью в составе двухсот пятнадцати человек.
Говорю и замолкаю. Принц переваривает услышанное. Я смотрю на небо и думаю, что сегодня чудный день. День для хороших поступков.
- А как же Рокудо Мукуро? – шепчет Принц. – Они ведь сообщили, что это он расправился с той семьей…
- Мукуро-сама помог мне, – отвечаю я, глядя на одинокое облако, плывущее по небу. – Но основную работу проделал я. С помощью кольца в моем кармане. Это было своего рода боевое испытание. Исполнители появились не вовремя, обрушив свой удар на сенсея. Так что мне удалось уйти незамеченным.
- Надо бежать. Мы уже достаточно отдохнули, – говорит Бельфегор, собираясь встать.
Я качаю головой.
- Бесполезно. Они чувствуют силу кольца Ада, когда находятся достаточно близко к нему. Примерно – метров за двести. Они всё равно поймают нас. Надо разделиться.
- Помоги мне, – просит Принц. Я подхожу к нему. Он встает, опираясь на мои руки и придерживая за плечо.
- Можете идти? – спрашиваю я. – Уходите. Они не остановятся, пока не схватят меня. Им не нужна моя смерть. Я им нужен в качестве испытуемого, как Мукуро-сама. Они изучают разные приемы воздействия на людей в своей проклятой тюрьме.
- Ты что, собираешься остаться? – говорит Принц, и мне кажется, что он расстроен. Может, это из-за потери Скуалло…
- Так будет правильнее всего, семпааай. Они получат меня, а вы им не нужны.
- Ладно. Что ж… – Бельфегор о чем-то раздумывает.
- Времени нет. Уходите. – Я хватаю его за плечо, но он отталкивает меня так сильно, что я едва удерживаюсь на ногах.
- Сам уходи, Лягушонок! – шипит он и идет в ту сторону, откуда мы прибежали. Мне отчего-то хочется смеяться. Дико захохотать во весь голос, но я сдерживаюсь.
- Семпааай! – непонимающе зову я. – Вы-то им зачем?
Он тормозит и оборачивается. Между нами примерно шагов 50.
- Им ведь нужен обладатель кольца? – уточняет он с улыбкой.
- Да, но… – Я лихорадочно начинаю хлопать по карманам куртки.
- Ты не там ищешь! – смеется Принц и показывает оттопыренный средний палец. Жест не очень приличный, но я не обращаю на это внимания. Ибо на пальце Принца находится кольцо Ада.
- Живи, Лягушонок, – просит он зачем-то.
- Семпааай! – кричу я и бросаюсь к нему. – Не надо!
Он уже не смеется, но улыбка становится ещё шире. Над нами раздается ещё один взрыв, и сверху падают обломки здания, заваливая мостовую между мной и Принцем. Я задыхаюсь от витающей в воздухе пыли и дыма, но лезу, карабкаюсь по каменным глыбам.
- Семпааай! – в отчаянии говорю я. На голову летят мелкие осколки, и один особо удачно попадает по моему затылку.
- Семпаай… – шепчу я и проваливаюсь в темную пустоту.

0

8

7. «Остаться»

Серый день посередине зимы и осени. Гадкая погода навевает унылые серые мысли. Я смотрю в окно. Голые деревья сгибаются от порывов ветра. Все листья давно облетели, и пора осени смениться зимой, но всё ещё дует холодный ветер, и часто идут дожди. Глядя на своеобразный шторм за окном, я думаю о Бельфегоре, невольно сравнивая его с Принцем.
С того дня прошло 3 месяца. С того момента, как ушел Принц и ушел я. Из Варии. Насовсем. Я тогда очнулся на развалинах, с раной на голове. Я сломал рацию и выбросил её. Мне не хотелось возвращаться в Италию, в особняк Занзаса.
Я улетел в Японию. Почему-то из всех городов выбрал Намимори. Поселился там в небольшом доме, устроился на работу в кафе официантом. И стал жить как самый обычный подросток. Меня не искали. Должно быть, Занзас решил, что я уже не вернусь обратно. А мне на них наплевать. Пусть и дальше убивают всех, кого захотят…Только Скуалло жаль. Он защищал нас до последнего момента. Жалко его. И – Бельфегора.
Я думаю о нем каждый день, где бы ни находился. Хозяйка кафе не считает меня рассеянным, просто иногда говорит, что отвлеченность – нормальная черта подростков. Ха! Я не совсем обычный подросток, но об этом другим знать необязательно.
Недавно мне исполнилось 16. Не самая лучшая дата. Но и не худшая. А сколько сейчас Бельфегору! 18? Не очень большая разница, но он всегда казался мне старше, чем был на самом деле. Хотя, почему – был? Он ведь не умер. Только вот вряд ли можно назвать нормальным существованием нахождение в какой-нибудь колбе, когда ты закован в цепи и погружен почти что в кому.
О, Ками-сама! Бельфегор! Прости меня, пожалуйста! Я не мог ничего изменить. Если бы время и судьба были подвластны мне, я никогда бы не появился на свет, зная, сколько страданий принесет тебе мое рождение… Но ради чего ты решил погубить свою жизнь? Ради меня – нелепого в своей недоделанности создания? Во имя чего ты действовал так? Тебе стало жаль меня? Я недостоин жалости – ни твоей, ни чьей-либо ещё, в этом я убеждаюсь каждый миг своего существования…
Луссурия как-то сказал, что мы с тобой похожи. Чем же? Единственное, чем я могу быть похожим на тебя, это упрямство, беспредельно-горячее и удушающее-ледяное. Но одного упрямства недостаточно. Я уже не хочу жить! Я не вижу смысла. Я остаюсь на этом свете только по двум причинам: потому что я – трус, и потому что ты хотел, чтобы я жил. Так долго, как это будет возможно…

* * *

Снова льет дождь. Он продолжает идти вторую неделю без остановки. Я уныло бреду по пустым улицам, возвращаюсь с работы. Редкие прохожие, спешащие домой, смотрят на меня удивленно, некоторые – с жалостью. Им непонятно – зачем идти в такой ливень без зонта? Погода и впрямь холодная, только мне всё равно.
Я захожу в дом. Сейчас рано темнеет, и комнаты погружены во мрак. Я стаскиваю с себя промокшую насквозь куртку, потом – сырую кофту, и собираюсь отжать их в ванной.
Я вижу чью-то темную фигуру, сидящую на моем диване. У вечернего гостя странная прическа. Я не боюсь и подхожу ближе. Понимаю, что Занзас всё-таки передумал насчет меня. Я сажусь в кресло.
- Что тебе нужно от меня, Луссурия?
Хранитель Солнца смотрит на меня сочувствующе.
- Здравствуй, Франни, – говорит он.
Странно, что он не тискает меня после долгой разлуки, как это обычно бывало, когда я возвращался в замок после задания.
- Я не вернусь в Варию, – твердо говорю я. – Мне там нечего делать.
Луссурия отодвигается назад и откидывается на спинку дивана.
- Я не за этим пришел, – отвечает он.
- Зачем тогда? Что-то знаешь о Принце?
Он кивает. Я судорожно вцепляюсь в ручки кресла и спрашиваю шепотом:
- Он жив?
- Жив. – Луссурия чуть тянет с ответом. – Вендиче не держат его, как твоего учителя, в бессознательном состоянии. Он ведь не иллюзионист. Исполнители, видимо, решили извлечь из этого выгоду для себя. Принц выполняет их задания по зачистке мафиозных кланов. Не один, конечно. – Хранитель делает паузу. – Чаще всего его посылают уничтожать семьи, дружественные Вонголе. Уж не знаю, чем всё это закончится…
- Он не может от них сбежать? – размышляю я вслух. – Они везде смогут его найти…
Луссурия пожимает плечами.
- Вероятно.
Он встает.
- Что ж, Франни, мне пора. Босс поручил кое-какое задание, здесь не очень далеко. Был рад повидать тебя.
- Ага, – киваю я.
Луссурия идет к двери. Я следую за ним.
- Леви погиб тогда, – говорит он вдруг. – Защищал Босса.
- А Скуалло? – спрашиваю я.
- И Скуалло, – вздыхает хранитель Солнца. – Босс набрал новых офицеров. Вария продолжает свое существование, несмотря ни на что.

Почти ровно через месяц раздается телефонный звонок. Мне редко звонят, и я бегу в гостиную со слабой надеждой, что это Принц.
- Алло, – тихо говорю я.
- Фран? – Это Луссурия. Моё сердце бухается куда-то вниз и пропускает пару ударов.
- Да?
- Бельфегор. – Луссурия мнется, подбирая слова. – Вендиче послали его разобраться с кланом Кавалонне. Их Босс сейчас находится в Намимори, у Вонголы. Принц должен был воспользоваться этим и произвести зачистку. Там что-то пошло не так, особняк взорвался, все погибли…
- Как – все? – едва слышно шепчу я.
- Ну… Свидетели говорят, что выживших не было, как со стороны Кавалонне, так и со стороны нападавших. Вместе с Бельфегором пришло 20 наемников Вендиче, лучшие бойцы. Ни один не выбрался из-под развалин.
Я уже не слышу. Трубка выскальзывает из рук. Я сползаю на пол. Всё вокруг плывет, комната съезжает куда-то в сторону, и я теряю сознание.

* * *

Проходит 2 недели. Я всё никак не могу прийти в норму. Хозяйка озабочена моим состоянием и частенько интересуется о моем здоровье. Я, в основном, отмалчиваюсь, стараясь выполнять свою работу как можно лучше. Но это не оттого, что я боюсь увольнения. Мне просто не хочется расстраивать свою хозяйку.
А дождь всё льет… Ливень затапливает улицы Намимори. Я смотрю в окно. Я часто это делаю. Сквозь пелену дождя проступают силуэты соседних зданий. Где-то там находится дом семьи Вонгола. Я ни разу не был в том квартале, хотя знаю, где стоит их дом.
Я чувствую, что в комнате холодно, и кутаюсь в теплую кофту. Нужно разжечь камин. Пока иду по коридору, вспоминаю, что завтра у меня выходной. Ненавижу выходные. В такие дни я не знаю, чем себя занять. Мысли – серые, пустые – овладевают моим разумом, не дают сосредоточиться на чем-то другом.
Входная дверь распахивается от сильного толчка, будто её открыли пинком. На пороге появляется кто-то, одетый в длинный черный плащ. Я не вижу его лица, но сердце почему-то замирает. Не от страха. От предчувствия.
Мгновение спустя я бросаюсь навстречу ночному гостю. Бегу, не задумываясь. Я чувствую, что мое сердце разорвется, если я потеряю хотя бы мгновение. И вот я уже в его объятиях, целую, обвив руками шею, и зарываюсь лицом в чудные светлые волосы.
- Лягушонок, – шепчет он. Потом берет меня на руки и идет в сторону спальни. Мне кажется, что это сон. Я ужасно боюсь, что Принц сейчас растает, развеется в воздухе, и я пойму, что собственное воображение меня подводит. Но – нет. Бельфегор настоящий. Он сжимает меня так сильно, что мне становится больно, но я хочу, чтобы он сжал меня ещё сильнее.
Уложив меня на кровать, он стаскивает с себя плащ и снова обнимает меня. Я прижимаюсь к нему так, словно в этом мое спасение, словно в жизни больше ничего нет, кроме него. Он, не переставая меня целовать, раздевается сам и раздевает меня. Я не тороплю его, хотя мне безумно трудно сдерживать себя.
Принц проводит рукой по моему лицу, целует шею, плечи… Я обхватываю его ногами, прижимая к себе. Теперь он точно никуда от меня не денется. Закрываю глаза. Чувствую его нежные прикосновения. Он целует меня и гладит руками. Не сдерживая стоны, сам стягиваю с себя трусы, снова обхватываю Принца.
Горячие поцелуи. Жаркий шепот на ухо. Его руки на моих бедрах… Сладко. Страшно… Невыносимо долго. Томительно прекрасно… Пугающе близко. Непреодолимо далеко… Кажется, что сейчас умру от наслаждения. Таю, плавлюсь в его руках, словно мороженое. Чувствую, что что-то не так, потом понимаю – непривычно нежный, Принц должен вызывать опасение. Это не в его характере. Не вызывает. Заставляет верить… И я верю – до сводящей с ума реальности, до судорожно сжатых пальцев. До собственного забвения… Верю и понимаю – он чувствует то же самое.

Ночь уже подходит к концу. Я сижу на подоконнике. Я смотрю не в окно, а в сторону кровати, где спит Лягушонок. Он разметался во сне, лежа на спине и раскинув руки. Рот слегка приоткрыт. Он изредка шепчет что-то во сне.
Я бросаю хмурый взгляд в окно. Где-то там, скрытый ночной тьмой, находится дом Десятого Вонголы. Моя следующая цель. Не думаю, что я вернусь. Исполнители поставили мне условие – если я уничтожу Саваду Тсунаеши, то могу быть свободным. Я не знаю, солгали они или нет. Это не имеет значения, потому что я не уверен, что эта битва закончится для меня удачно.
Но я сам выбрал это. Выбрал, чтобы иллюзионист, спящий на кровати, смог жить спокойно. Вендиче – не место для него. И Вария – тоже. Я рад, что он больше не офицер.
Я поворачиваю голову и снова гляжу в сторону кровати.
Ты так сладко спишь. Губы шепчут одно слово, повторяя раз за разом. Я приглядываюсь внимательнее. В Вендиче нас учат читать по губам. «Бельфегор» – шепчешь ты. Так просто. И так странно. Что же тебе снится, Лягушонок?
Я никому и никогда не говорил о тебе. Когда у меня спрашивали об иллюзионисте Фране, ученике Рокудо Мукуро, я молчал. Пусть думают, что я ничего про тебя не знаю и знать не хочу.
Я снова должен уйти. Я чувствую, как воздух вокруг меня сжимается, словно загоняя в клетку. Я должен идти. Я заберу с собой все свои грехи. А ты – останешься. И если любишь меня, то поймешь, когда я уйду. Моё сердце слишком черное, чтобы любить. Ты это знаешь. Но сейчас мне не хочется разрушать вокруг себя всё, как раньше. И это пугает меня больше всего. Что со мной такое?
Ты не был мне другом. Я никогда этого не хотел, не позволял. Но ты сделал для меня больше, чем друг. Я не заслужил такого, как ты. Я не могу дать тебе то, что тебе нужно. У меня этого просто нет. Я отдал тебе всё, что у меня было – так много, и так мало… Моё сердце принадлежит тебе. И моя безумная улыбка, которую ты так любишь, – тоже твоя. И последнее, что я могу для тебя сделать – это уйти. Уйти вместе с сумерками, успев до рассвета, и похоронить все твои секреты в себе…
Я соскальзываю с подоконника и встаю возле тебя. Зеленые волосы разметались по подушке, дыхание чуть сбивчивое, неровное. Может, тебе снится кошмар, где я умираю? Совсем, как мне, только в моих снах всегда умираешь ты…
Спи, Лягушонок. И пусть тебе приснится безумный Принц. Но сон этот будет не кровавым и страшным, как мои; не унылым и грустным, как твои обычные сны… Пусть сегодня твой сон будет спокойным и приятным, и ничто не потревожит тебя. Даже безумная любовь сумасшедшего Принца…

0

9

Хочется выразить свое восхищение вашей работой. Она производит сильное впечатление. О, Счастье!! встретить среди болота бездарных слащавых рассказиков, разбросанных по всему интернету, одно из немногих творений, прочитав которые не жалеешь впустую потраченного времени.

0

10

Латунь
не зря, значит, откопал это творение в просторах интернета .3

0

11

Нэ? Чтож, у вас хороший вкус. Мне было показалось, что вы автор. Ошибка значит.. Ну мне можно, я же - принц))

0

12

Приятно осознавать, что остались ещё талантливые писатели.Мне можете поверить, я знаю.Ну что сказать - прекрасно.Как сказала бы одна моя знакомая(кстати, весьма матёрая девица)"**ать как ПРИ**ЕННО!".Но я грубостью слога не отличаюсь, так что просто спасибо Вам за то, что вывели в свет столь изящное и витиеватое произведение.Продолжайте поиски, я очень надеюсь на что - то подобное.С наилучшими пожеланиями о независающем интернете, всегда Ваша Агат.

0

13

Это лучшее, что я когда либо читала.

0

14

потрясающе *-*
я просто в восторге^^

0

15

Я в шоке!Это один из самых прекрасных фанфиков,давно я таких не читала.

0

16

потрясающий фик!

0

17

http://upload.bbfrm.ru/pixel/7ce1f7d835bce44500a3526dde79e020/1/Гость/манга_бельфегор_и_фран/227905.jpg

http://upload.bbfrm.ru/pixel/9f6b06fbacbf351d32d4f3d30dc8c695/2/Гость/манга_бельфегор_и_фран/227905.jpg

http://upload.bbfrm.ru/pixel/6541cef44164b198f258f3f5e677853f/3/Гость/манга_бельфегор_и_фран/227905.jpg

0


Вы здесь » Katekyo Hitman Reborn! » Фанфики » Остаться (Бельфегор/Фран)